Форум » Игровое творчество » Сердце Катерины (продолжение) » Ответить

Сердце Катерины (продолжение)

gamehuntera: Сердце Катерины Автор – oxana2 при участии ThatOne Всем знакомы строки официальных летописей царствования Катерины Грифоново Сердце, многие слышали истории и сказания о подвигах и приключениях королевы. В них она имеет истинно сердце грифона – доблестное и бесстрашное. Но кто знает, что творилось в душе королевы Энрота и Эрафии, что прятала она за маской спокойной твердости и уверенности, какой ценой давались ей победы и чего стоили поражения? Так слушайте же настоящую историю всем известных событий и узнайте всю истину о сердце Катерины.

Ответов - 7

gamehuntera: Глава 1. Угроза с востока. Шел восьмой год правления королевы Катерины. Последствия минувшей войны еще чувствовались. Обращаясь к народу в день своей коронации, Катерина поклялась сделать всё для восстановления могущества Эрафии. Увы, тогда она и представить себе не могла, насколько гибельными могут быть последствия войны для победителей. Ущерб, нанесенный войной, оказался невосполнимым. Сотни тысяч погибших, и больше всего – крепких мужчин, выжженные дотла деревни, заброшенные поля, которые некому было обрабатывать… Люди жили впроголодь, не хватало самого необходимого. Многие города лежали в руинах, для их восстановления недоставало ни ресурсов, ни рабочих рук. Конечно, жизнь постепенно налаживалась, но гораздо медленнее, чем хотелось бы. А уж о боеспособности эрафийской армии нечего было и говорить, и соседние государства всё время пытались воспользоваться этим. До серьезных войн дело не доходило, но постоянно приходилось отбиваться от набегов соседей, которые и раньше-то норовили поживиться в Эрафии, а теперь и вовсе потеряли страх. Видя слабость, с запада то и дело лезли крюлодские варвары, а с севера – некроманты, ещё не так давно сражавшиеся вместе с эрафийцами против монстра, который в прежней жизни был отцом Катерины. В отличие от эрафийских рыцарей, для некромантов выражение «боевое братство» было лишь словами. Мало ли что сражались бок о бок – обстоятельства изменились, теперь было выгоднее пощипать бывшего союзника. Но самым неприятным был конфликт с АвЛи, чуть было не переросший в полномасштабную войну. История его уходила корнями в события почти двухвековой давности. Теперь уже никто не мог бы сказать, случайно или намеренно промышлявшие в пограничных землях эрафийские лесорубы забрались на авлийскую территорию. Результатом стала война, тянувшаяся сто пятьдесят лет. Силы сторон были равны, и, устав воевать, они подписали мирный договор, по которому эти пограничные территории – долина Хармондейл и прилегающие к ней земли – объявлялись совместными владениями Эрафии и АвЛи. Отношения между двумя державами стали налаживаться, и в последней войне АвЛи без малейших колебаний встала на сторону Эрафии против захватчиков. Катерина не сомневалась, что теперь всегда сможет положиться на своих эльфийских союзников, и была немало удивлена, когда через два года после окончания войны жители Хармондейла подняли восстание, требуя независимости. Свои действия они объясняли тем, что считали неизбежным возобновление войны между Эрафией и АвЛи и не хотели быть втянутыми в нее. Такие опасения казались Катерине абсурдными. Она поделилась своим недоумением с авлийским королем Элдрихом Парсоном, предложив ему объединить силы для подавления восстания. Тот с радостью согласился, добавив, что тоже удивлен действиями хармондейлцев и их беспочвенными опасениями. По замыслу Катерины и Парсона, объединение их армий, изрядно поредевших после войны с Нихоном, должно было не только повысить шансы на успешное подавление восстания, но и продемонстрировать мятежникам прочность союза между АвЛи и Эрафией. Но восставших это не убедило: почувствовав вкус свободы, они уже не желали признавать над собой власти ни Эрафии, ни АвЛи – независимо от того, будет ли между ними война. Пришлось наводить порядок с помощью армии. Восстание было подавлено, лидеры бунтарей арестованы, и никто в Хармондейле больше не помышлял о независимости. А несколько лет спустя, на каких-то очередных переговорах, Парсон намекнул, что спорный статус Хармондейла не способствует стабильности в регионе и лучше бы определиться с принадлежностью этой территории. Катерина сделала вид, что не поняла намека. Через некоторое время Парсон прислал ей письмо, в котором прямо заявил, что требует передачи Хармондейла АвЛи. Возмущенная Катерина ответила, что не собирается ничего отдавать, потому что Эрафия имеет на эти земли не меньше прав, чем АвЛи. Следующим шагом Парсона было объявление войны. Конечно, в его действиях был свой резон. Раньше силы сторон были равны, они могли воевать за Хармондейл долго и безрезультатно, и вряд ли кто-то смог бы полностью подчинить его себе. Теперь же, когда недавняя война с Нихоном сильно ослабила Эрафию, соотношение сил изменилось. Шансы АвЛи оказались выше, и использовать это преимущество надо было быстро, пока Эрафия не успела восстановить свою военную мощь. Таким образом, логику авлийской стороны можно было понять, но оправдать – вряд ли. Катерине совершенно не улыбалась перспектива новой войны, тем более – с бывшим союзником, и уж подавно – сейчас. На переговорах с Парсоном она пыталась доказать, что Эрафия и АвЛи, символизирующие силы добра и света, должны быть союзниками; что этой абсурдной и самоубийственной войны, которая ослабит обоих, только и ждут их общие враги… Понимая, что в случае войны Хармондейл наверняка достанется АвЛи, Катерина настаивала на сохранении существующего положения – на том, чтобы эта область принадлежала обоим государствам одновременно. Парсона же такая ситуация совершенно не устраивала. Он соглашался с Катериной, что предстоящая война никому из них не выгодна, и утверждал, что есть простой и очевидный способ избежать ее – отдать Хармондейл АвЛи мирным путем. Катерина не могла пойти на это. Она понимала, что с этими землями так или иначе придется распрощаться, но отдавать их добровольно, демонстрируя тем самым свою слабость, было недопустимо. Иначе и остальные страны, у которых Эрафия в свое время что-то отвоевала, могли бы последовать примеру АвЛи и требовать земли обратно. Поняв, что переговоры с Парсоном ни к чему не приведут, Катерина обратилась к судье Хармондейла. Эта должность была учреждена после прошлой войны за Хармондейл для разрешения различных споров между Эрафией и АвЛи. Однако нынешний судья вел себя крайне осторожно, явно не желая брать на себя ответственность в решении столь сложного вопроса и фактически предоставив враждующим сторонам самим разбираться между собой. И тогда, надеясь использовать последнюю возможность как-то уладить положение, Катерина отправилась в Бракаду – просить содействия в мирном разрешении конфликта. Гэйвин Магнус согласился, что эта война совершенно недопустима, и пообещал сделать всё возможное, чтобы урегулировать ситуацию. Спустя две недели после этого разговора судья Хармондейла неожиданно скончался, а на выборах нового судьи бракадец Брандис Фейрвивер с большим перевесом победил кандидата от Дейджи. Став судьей, Фейрвивер заявил, что, кому бы он ни присудил Хармондейл, другая сторона в любом случае останется недовольна, а потому будет лучше, если спорные земли не достанутся никому. Он постановил, что отныне Хармондейл является суверенным государством, и потребовал, чтобы Эрафия и АвЛи вывели оттуда свои войска. Катерина согласилась с таким решением судьи, понимая, что оно скорее в ее пользу. Парсон тоже признал независимость Хармондейла, причем на удивление легко. Может быть, он наконец понял, что война действительно не принесет ничего хорошего, или же надеялся, что в дальнейшем ему будет легче завоевать независимый Хармондейл, чем отвоевывать его у Эрафии – но, как бы то ни было, конфликт был прекращен. Вся эта история оставила в душе Катерины неприятный осадок. И причиной этому была не потеря Хармондейла, что в любом случае было почти неизбежно, а странная смерть прежнего судьи. Катерина не могла отделаться от чувства, что является соучастницей убийства. Она пыталась убедить себя, что Бракада не могла действовать подобными методами, и что судья умер своей смертью, но совпадение было слишком уж странным. Помимо внешних проблем, с которыми приходилось сталкиваться Катерине, её томила тяжесть на душе. С подданными она держалась спокойно и уверенно, и никто даже не догадывался, как ей трудно. Часто королева была не уверена в правильности своих действий, и не к кому было обратиться за помощью. При ней, правда, существовал Совет лордов, но окончательные решения всё равно приходилось принимать самой, и весь груз ответственности лежал на её плечах. Видя вокруг себя нищету и разорение, она терзалась из-за того, что не может обеспечить своему народу благополучную жизнь. Ей казалось, что она не смогла стать достойной преемницей своего отца, приведшего королевство к вершинам процветания. Не таким, совсем не таким представляла она в юности свое будущее правление. Кроме того, королева не могла избавиться от тяжелых воспоминаний о минувшей войне. Пережитые испытания не прошли бесследно – она стала нервной и раздражительной, часто ее мучила необъяснимая тревога. По ночам не спалось, снились кошмары. Почти каждую ночь она видела во снах заваленные трупами поля сражений и обгоревшие развалины мирных деревень и городов, мерещились надвигающиеся со всех сторон орды троглодитов, минотавров, демонов, вампиров и прочей нечисти, и она с ужасом осознавала, что не хватит сил отбиться от всего этого. С диким криком вскакивая среди ночи, Катерина озиралась вокруг в поисках меча, и только потом с облегчением осознавала, что это был всего лишь кошмар… и все же тень его неуловимо омрачала новый день. Часто втайне от всех она спускалась в подвалы дворца и по подземному ходу приходила в королевскую усыпальницу. По счастливой случайности нихонские захватчики, разоряя Стедвик, не тронули этот склеп, и все могилы остались в целости и сохранности. Пройдя длинный ряд захоронений эрафийских правителей, начинавшийся с надгробия легендарного Риона Первого, Катерина останавливалась в самом конце, у могилы своего отца. Здесь она падала на колени, обнимала надгробный камень и вволю плакала. Она делилась с отцом заботами и тревогами, жаловалась, как трудно править такой страной в такое время, и умоляла дать хоть немного сил и мужества, которых так недоставало сейчас. Она очень тосковала по отцу. Кроме него, у нее не было человека, перед кем можно было бы облегчить душу без страха выказать слабость. Окруженная всенародной любовью и почитанием – даже статуя Родины-матери, появившаяся в Стедвике после недавней войны, имела ее лицо – королева чувствовала себя совершенно одинокой. Даже к сыну Николаю, оставшемуся в Энроте, ей удалось выбраться всего дважды за все послевоенные годы, да и то ненадолго. Она не видела, как растет и мужает ее единственное дитя в далеком чужом краю, не имела возможности быть рядом в минуты его радости и огорчений. Оба раза, уезжая из Энрота, она долго не могла забыть печальные глаза сына, полные тоски и безмолвной мольбы. Но при всем желании у нее не получалось чаще бывать в Энроте – дома ждали многочисленные государственные дела и заботы. Надо было заниматься восстановлением страны, укреплением армии, налаживать отношения с соседями… Впрочем, в последние годы ей стало полегче. Теперь с ней был муж, Роланд Айронфист, которого она не видела со времен вторжения криган в Энрот. Тогда он попал в плен и шесть долгих лет провел в темнице демонов в Эофоле. Освободил же Роланда не кто иной, как его старший брат Арчибальд. Это было тем более удивительно, что война двух братьев за энротский престол сделала их, казалось, непримиримыми врагами. После своего поражения в той войне Арчибальд, смолоду увлекавшийся некромантией, с головой ушел в любимое занятие и вскоре стал одним из наиболее почитаемых черных магов Энрота. А когда превращенный в лича отец Катерины, готовясь к войне, обратился за помощью к энротским некромантам, Арчибальд откликнулся на его призыв и привел в Эрафию большой отряд нежити, после чего положение стало почти безнадежным. Катерина заочно приговорила Арчибальда к смертной казни, но после разгрома некромантов ему удалось сбежать в Дейджу. Некоторое время он даже возглавлял там некромантскую гильдию, но затем, поссорившись с советниками, ушел с этого поста, и больше Катерина о нем не слышала. Для нее было полной неожиданностью, когда ей сообщили, что Арчибальд приехал в Стедвик и просится к ней во дворец на аудиенцию. По приказу королевы он был тут же арестован, но оказалось, что приехал он не один, а с освобожденным из плена Роландом. На допросе Арчибальд рассказал, что, покинув гильдию некромантов Дейджи, он удалился в заброшенную магическую лабораторию на границе АвЛи с Хармондейлом, где занялся исследованиями в области телепатии. Пользуясь приборами этой лаборатории, он сумел обнаружить темницу, где томился его брат. Условия, в которых содержали Роланда, были столь ужасны, что потрясли даже черствую душу Арчибальда. Решив вызволить несчастного, он попросил о помощи правителей Хармондейла и лично участвовал в операции по освобождению, а теперь привел брата к Катерине. Королева долго не могла решить, что ей теперь делать с Арчибальдом, которого она в своё время поклялась казнить. Она понимала, что должна быть благодарна ему за спасение мужа, но простить ему участие в войне на стороне Дейджи всё же не могла. Наверное, она так бы и оставила его гнить в тюрьме, но Роланд просил смилостивиться над братом – и Катерина позволила Арчибальду вернуться в лабораторию, взяв с него клятву, что он больше не будет вмешиваться в войны. Роланд вернулся из плена измученным, исхудавшим, но глаза его сияли счастьем от встречи с женой, по которой он сильно тосковал все эти годы. Катерина думала, что, немного окрепнув, Роланд вернется в Энрот, но он решил остаться с ней. Чувствуя себя виноватым, что не мог прийти на выручку во время войны с Нихоном, и желая помочь хотя бы теперь, он поступил на службу в эрафийскую армию, восполняя недостаток командиров. Роланд избегал разговоров о пережитом в криганском плену, но было очевидно, что это наложило на него тяжкую печать. Он стал угрюмым и замкнутым; как и Катерину, его часто мучили кошмарные сны. Не раз по ночам Роланд и Катерина, разбуженные криками друг друга, вскакивали с постели и в страхе оглядывались по сторонам, не в силах сразу понять, где они находятся и что происходит. А осознав, бросались друг к другу в объятия, учащенно дыша и дрожа от пережитого ужаса. Они надеялись, что время, которое лечит всё, когда-нибудь принесет умиротворение их израненным душам. Но дальнейшие бурные события поставили крест на этих надеждах. По примеру государя Бракады Катерина учредила должность верховного провидца, в обязанности которого входило телепатическое наблюдение за событиями в стране и в мире, а также составление прогнозов на будущее. На эту должность был назначен самый опытный из проживающих в Стедвике магов. По волшебным способностям он существенно уступал бракадским прорицателям, но всё же довольно хорошо справлялся с работой, вовремя предупреждая королеву о готовящихся набегах врагов и других событиях, заслуживающих ее внимания. Однажды этот провидец пришел к Катерине сильно озабоченным и встревоженным. – Грядет что-то ужасное, – сказал он. – Я чувствую, что над нами нависла страшная, смертельная угроза, и исходит она с востока. Побледнев, Катерина прошептала: – Боже… Неужели опять Нихон? Нет, только не это… – Нихон? – задумчиво произнес маг. – Нет, мне кажется, Нихон здесь ни при чем. Он закрыл глаза и приложил ладони к вискам, сосредотачиваясь на своих видениях и ощущениях. Затем уверенно сказал: – Да. Это точно не Нихон. Источник опасности – Эофол. Тяжелый вздох вырвался из груди Катерины: – Ну вот, час от часу не легче… Господи, нам сейчас не хватало только войны с Эофолом… Провидец покачал головой: – Я боюсь, это будет не просто война. Тут нечто гораздо страшнее. – Что именно? – дрожащим голосом спросила Катерина. – Не мучайте меня – скажите, что вы имеете в виду. Маг снова закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться. Затем обреченно выдохнул: – Не знаю. Всё как в тумане… Ясно одно – нам угрожает беда, равной которой еще не было. И это связано с Эофолом, с бесами и их нечестивым правителем. Больше я ничего сказать не могу. Несколько дней после этого разговора Катерина, шокированная словами мага, пребывала в полном смятении. Затем она взяла себя в руки и начала действовать. Прежде всего она обратилась за помощью к шпионам в Эофоле и в соседних странах, и вскоре они предоставили ей информацию – неполную и неточную, но всё же более определенную, чем слова провидца. По их данным, король Эофола Люцифер Криган Третий замыслил создать меч огромной магической силы, называемый Клинком Армагеддона. В старинных легендах нередко встречались упоминания о таком клинке, и свойства ему приписывались самые фантастические. Говорили, что владеющий им приобретает богатырскую силу, а по своим магическим способностям становится равным самым великим волшебникам; что Клинок придает и своему обладателю, и всей его армии неуязвимость и чуть ли не бессмертие; что одним его ударом можно уложить целую неприятельскую армию или разрушить целый город. А в некоторых легендах и вовсе утверждалось, что сила Клинка Армагеддона способна разорвать весь мир в клочья. Мало кто всерьез верил этим сказаниям, их считали плодом буйной народной фантазии и извечной мечты любого воина о непобедимости. Но теперь выяснилось, что такие легенды имеют под собой реальное основание, и Клинок Армагеддона, к несчастью, действительно можно создать. Как удалось выяснить, лишь один человек на континенте владел секретом изготовления подобного оружия, и проживал он, как сказали Катерине, в глухом уголке АвЛи. Ритуал создания Клинка требовал каких-то таинственных магических предметов, затерянных где-то в тех же краях, в глубине непроходимых эльфийских лесов. Больше ничего выяснить не удалось. Не было точных сведений и о том, для каких целей Люциферу понадобился Клинок. Об этом оставалось только догадываться. Впрочем, учитывая крайнюю агрессивность криган и их нетерпимое отношение ко всем, кто не желает поклоняться силам тьмы, практически не приходилось сомневаться: с помощью этого оружия они вознамерились подчинить себе весь мир, превратив его в бесплодную выжженную пустыню, где не будет места ни людям, ни иным народам. И существовал лишь один способ помешать этому: немедленно, пока Клинок еще не выкован, вторгнуться в Эофол, взять столичный город Крилах и уничтожить короля Люцифера. Только так. Пытаться договориться о чем-то с демонами было бы бесполезно. При мысли, что теперь опять придется начинать войну, Катерине стало не по себе. Она не испытывала никакого желания снова посылать подданных на смерть. После страшных событий семилетней давности у нее, так мечтавшей в юности о ратных подвигах, осталось стойкое отвращение к какому бы то ни было кровопролитию. Да и объективные обстоятельства вынуждали вести осторожную и миролюбивую политику. Но теперь ситуация изменилась, проявлять осторожность было больше нельзя. Хотела того Катерина или нет, но теперь требовались самые жесткие и решительные действия. Собрав Совет лордов, Катерина в своем выступлении изложила всё, что было известно ей о Клинке Армагеддона. – Совершенно очевидно, – сказала она, – что конечная цель криган состоит в порабощении всего мира. И если сила Клинка Армагеддона действительно такова, как говорят древние сказания – тогда едва ли кто-то сможет устоять под натиском вооруженных им демонов. Я не знаю, какая страна первой подвергнется нападению, но нас не оставят в покое в любом случае. Мы не можем позволить им вторгнуться в наши пределы с Клинком Армагеддона. В связи с этим нам необходимо первыми нанести удар по криганам, чтобы помешать осуществлению их чудовищных планов. – Что, опять воевать? – с явным неудовольствием произнес один из лордов. – Да, действительно, – поддержал его другой. – Мы же еще после той войны не оклемались. И вообще – сколько можно проливать кровь? – Ваше Величество, они правы, – сказал председатель Совета, сэр Мюллих. – Люди устали и хотят мира. И самое главное – мы сейчас не готовы к серьезной войне. У нас может не хватить сил для победы над столь грозным противником. Думаю, наш военный министр подтвердит это. Так ведь, генерал Кендал? Морган Кендал поднялся со своего места: – С одной стороны, так. В данный момент состояние нашей армии действительно оставляет желать лучшего, и можно сказать, что мы не готовы к войне. Но, с другой стороны, готовиться к ней некогда. Когда Люцифер получит Клинок Армагеддона, будет уже слишком поздно что-то предпринимать. Так что, я думаю, королева права. Сэр Мюллих продолжал настаивать на своем: – И всё-таки лучше сейчас воздержаться от войны. Подумайте, Ваше Величество, что может случиться, если операция окажется неудачной. Они ведь не оставят вашу дерзость безнаказанной. Есть риск, что ваши действия спровоцируют вторжение криган в Эрафию. Зачем нам это? – Правильно! – раздались крики с мест. – Мы же от них не отобьемся! Не нужно нам таких проблем! – Да и вообще, стоит ли так бояться этого клинка? – продолжал председатель. – Во-первых, его еще нет. Во-вторых, может быть, он не так уж и опасен, как вы думаете. И, наконец, никто же не знает, для чего он понадобился криганам. Может быть, для защиты собственных владений? – Да уж, конечно! – возмущенно закричал вскочивший со своего места Роланд. – Для защиты!!! Думайте, что говорите! – Роланд, не надо, – попыталась урезонить его Катерина. Но он, не слушая ее, продолжал: – Я знаю криган лучше, чем вы все, вместе взятые. Уж поверьте мне: о защите они думают в последнюю очередь. Эти чудовища не успокоятся, пока весь мир не будет валяться у их ног. А ваша Эрафия с культом духовности, ангелами и монастырями в каждом городе всегда стояла у них костью в горле. Стоит им только овладеть Клинком – и они от вас вообще ничего не оставят! – Это всего лишь ваши предположения, Роланд, – сказал сэр Мюллих. – Вы не можете с уверенностью судить о планах криган. На нас пока не нападают – и нет смысла сейчас, когда надо заниматься восстановлением хозяйства, ввязываться в эту рискованную войну непонятно за что. – Непонятно за что… – огорченно повторила Катерина. – Мне очень жаль, сэр, что вам это непонятно. Но у нас нет другого выхода. Согласны вы со мной или нет, но я не позволю криганам уничтожить нас своим дьявольским Клинком. – Хорошо, – вздохнул Мюллих. – Делайте, что хотите. В конце концов, вы королева, а мы всего лишь подданные. Мы не вправе запретить вам войну с Эофолом. Но имейте в виду: вы поступаете неразумно. Очень неразумно… – Я не понимаю этих идиотов, – возмущался затем Роланд, оставшись наедине с женой. – Как можно столь легкомысленно относиться к такой страшной угрозе? – Они хотят мира, – с горечью произнесла Катерина. – Устали воевать… Как будто я не устала! Да у меня все эти войны уже в печенках сидят… Но по-другому сейчас нельзя. Ну, ничего. Я съезжу в АвЛи и заручусь поддержкой эльфов. – Ты думаешь, что их король окажется мудрее наших лордов? – Надеюсь. Во всяком случае, он должен понимать, что эти события касаются АвЛи не меньше, чем Эрафии. И Катерина отправилась в авлийскую столицу на встречу с Элдрихом Парсоном. Эльфийский правитель принял ее весьма доброжелательно. Впрочем, он всегда держался доброжелательно – даже в самые острые моменты их конфликта, когда он с милой улыбкой предлагал Катерине во избежание войны отдать ему Хармондейл по-хорошему. – Вы, наверное, уже слышали о планах криган по созданию Клинка Армагеддона? – спросила она. – Да, слышал. – Этим планам необходимо положить самый решительный конец. Я намерена уничтожить криганского короля и надеюсь, что вы поможете мне в этом. Если мы нанесем удар одновременно с двух сторон – из Эрафии и из АвЛи – цель будет достигнута быстрее и с меньшими потерями. Улыбка сошла с лица Парсона: – Ну, знаете ли… Я прекрасно понимаю ваше желание разгромить Эофол, но… Прошу прощения, но я в этом участвовать не буду. Катерина была разочарована. – Я вижу, события вокруг Хармондейла окончательно испортили наши отношения, – вздохнула она. – При чем же тут Хармондейл? – искренне удивился Парсон. – Я просто не хочу подвергать свою страну лишней опасности. И вас тоже по-дружески предупреждаю: не лезьте в Эофол! Не лезьте!!! – А что же делать? Люцифер поставил себе целью покорить весь мир, и мы не можем стоять в стороне от этого. – Не можем, конечно же. Но у меня недостаточно сил для того, чтобы помешать их планам. А у вас разве достаточно? Вы что, уже оправились от войны с Нихоном и можете собрать полноценную армию? Недавняя история с Хармондейлом показывает, что нет. Ведь так? – Так, – призналась Катерина. Отрицать очевидное не имело смысла. – Вот и не надо лезть на рожон. Есть такая старая эльфийская пословица: «Не буди лихо, пока оно тихо». – Но ведь нельзя же сидеть и ждать, когда они придут к нам с Клинком Армагеддона. – Я чувствую, вас бесполезно переубеждать, – вздохнул Парсон, с сожалением смотря на Катерину. – Поступайте, как знаете. Но имейте в виду: я с демонами воевать не буду. – Но ведь, насколько я знаю, магические предметы, необходимые для создания Клинка, находятся где-то на ваших землях. И кузнец, который его создаст, тоже. – Хорошо. Я предоставляю вам полную свободу действий на моей территории. Разбирайтесь сами с этими предметами и с этим кузнецом. Но если у вас возникнут проблемы – на мою помощь не рассчитывайте. – Что же, спасибо и на этом…

gamehuntera: Глава 2. Напасти Катерины Катерина понимала: нельзя позволить криганам беспрепятственно разгуливать по АвЛи в поисках всего того, что необходимо для создания Клинка. И если король Парсон в этой ситуации предпочитает, подобно страусу, трусливо прятать голову в песок – значит, придется отправить в АвЛи кого-то из своих героев. Поразмыслив, кто из них может лучше всего справиться с этой задачей, Катерина остановила выбор на Джелу. В предыдущей войне он проявил себя талантливым командиром и истинным героем, за что был удостоен высшей награды Эрафии – Медали Доблести. А в последние годы, когда нес службу на границе с Дейджей, самым лучшим образом проявил себя в боях с некромантами. Он был еще совсем молод – ему не исполнилось и тридцати – но уже дослужился до генеральского звания. И Катерина, и воспитавший юношу Кендал считали его одним из самых талантливых командиров во всей эрафийской армии. За это ему прощались некоторая легкомысленность и своеволие, вполне объяснимые молодостью. Например, он упорно щеголял огненно-рыжей гривой, которая поразила Катерину при первой встрече, пропуская мимо ушей настойчивые предложения постричься или хоть придать прическе более благопристойный вид. Копна рыжих волос придавала Джелу весьма экстравагантный вид, особенно в сочетании с высокой и стройной фигурой, кошачьей грацией и совершенно белым, без единой кровинки, лицом. Неестественная, снежная белизна его кожи наводила иных на мысль, что по своему происхождению он как-то связан с нежитью Дейджи. Слыша такие предположения, Джелу всегда возмущался до глубины души. Но для всех, кто знал побольше, было очевидно: он не имеет никакого отношения к некромантам, а белокожесть досталось ему в наследство от эльфов Вори. И действительно, юноша имел истинно эльфийский характер. Он был порой несдержанным, но всегда искренним и непосредственным; кроме того, его отличала какая-то неистребимая лихость и жизнерадостность, так свойственная всем уроженцам АвЛи. Кстати говоря, Катерина всегда недоумевала: почему эрафийцы, в течение многих столетий вынужденные постоянно воевать, от перенесенных испытаний стали в большинстве своем суровыми, сдержанными и мужественными, а авлийские эльфы, которым еще сильнее доставалось от дейджских и нихонских захватчиков, остались неунывающими, добрыми и непосредственными детьми природы. Но, как бы то ни было, по своей натуре Джелу был истинным эльфом, хотя эльфийская кровь в нем и была разбавлена человеческой. Поэтому Катерина и решила послать в АвЛи именно его: он без труда смог бы договориться с местными жителями, тогда как воинов человеческой расы там могли встретить враждебно, особенно с учетом недавних событий, связанных с конфликтом из-за Хармондейла. Катерина отправила Джелу письмо с приказом прибыть в Стедвик. – Джелу, – сказала она, когда молодой полуэльф появился в тронном зале. – Я уже сообщала вам, что в связи с угрозами криган создать Клинок Армагеддона мы должны нанести предупреждающий удар по Эофолу. И вам в наших планах отводится весьма существенная роль. – Вот здорово! – воскликнул Джелу, радостно тряхнув своей рыжей шевелюрой. – Я давно хотел всерьез порубиться с демонами! Надоело уже бездельничать на дейждской границе – мертвяки всё равно в последнее время почти не нападают… Итак, мы идем на Эофол? – Подождите. Мне понятно ваше нетерпение, но первая ваша задача будет несколько иной. Насколько я знаю, ключевую роль в планах демонов по созданию Клинка играют некие предметы, спрятанные на авлийской территории, и кузнец, живущий там же. Значит, кригане в поисках всего этого устремятся в АвЛи. Причем король Элдрих Парсон не собирается препятствовать этому. В последнее время он вообще придерживается какой-то странной политики. Как воевать с нами за Хармондейл – так это пожалуйста, а когда речь идет об устранении страшной угрозы всему миру – так он не хочет ничего знать… Ну ладно, бог с ним. По крайней мере, он не возражает, чтобы мы вели борьбу против демонов на его территории. Вот этим вы и займетесь. Вы отправитесь в АвЛи, но, к сожалению, я не смогу выделить вам большой отряд рыцарей, иначе нам не с чем будет идти на Эофол. Вы составите свою армию из местных эльфов. Я уверена, что вы сможете привлечь их на свою сторону. – И что я должен там делать? – несколько разочарованно спросил Джелу. – Демоны не должны овладеть теми вещами, которые они там ищут. Уничтожайте все криганские отряды, которые проникнут в АвЛи, и попутно пытайтесь разузнать хоть что-нибудь об объектах их поисков. Если вам удастся первым добраться до этих предметов – уничтожьте их, и тогда проблема будет решена. А затем – ждите моих распоряжений. Если вам удастся собрать большую армию, вы примете участие в наступлении на Эофол. Вам ясна ваша цель? – Не совсем, – смущенно признался Джелу. – То есть я, конечно, выполню всё, что вы прикажете, но мне непонятно, почему все подняли такой шум из-за этого Клинка. Он что, действительно обладает такой силой, как говорится в легендах? Что-то не верится… Но с демонами я всегда готов сражаться! Будьте уверены – вы не пожалеете, что поручили мне участвовать в этой кампании! Отправив Джелу в АвЛи, Катерина занялась подготовкой к войне. Наконец наступил тот день, когда она со своей армией перешла границу и вступила на территорию Эофола. Страшное и отталкивающее впечатление производили эти земли, выжженные дьявольским огнем. Не верилось, что совсем недавно это был цветущий край, населенный миролюбивыми племенами полуросликов, что склоны здешних холмов были усыпаны их небольшими деревеньками, а вокруг шумели леса и зеленели бескрайние луга. Теперь же землю укрывал толстый слой пепла, от лесов остались лишь одинокие полузасохшие деревья, вместо рек по земле текли дымящиеся потоки раскаленной лавы. Небо было постоянно закрыто дымной мглой, через которую с трудом проникали тусклые солнечные лучи. В воздухе стоял резкий запах серы, вызывающий кашель, боль в груди и слезотечение. Тягостные сновидения начали одолевать королеву всё чаще, небо в кошмарах наливалось багровой тяжестью, грозя прорваться огненным ливнем, эта тень не рассеивалась и днем, и Катерина то и дело с безотчетной тревогой вскидывала глаза к мрачному бессолнечному небу. Время от времени шли кислотные дожди, разъедающие обувь и жгущие кожу, тогда серный запах еще более усиливался. Впрочем, от этих дождей была и некоторая польза: эрафийские алхимики научились извлекать из мутной и зловонной кислотной жидкости чистую серу, которую отправляли в Стедвик для торговли и использования в магии и ремеслах. Глядя на жуткие пейзажи, мало чем отличающиеся от преисподней, Катерина не могла не думать о том, что такая же судьба может постигнуть и ее родную Эрафию. Вот потому и надо было любой ценой, не считаясь ни с какими жертвами, остановить безумного криганского правителя, сорвать его чудовищные планы. Но уже с самого начала Катерине стало ясно, что она переоценила свои силы – или недооценила противника, что было, в общем-то, одно и то же. Она никак не ожидала, что натолкнется на столь отчаянное сопротивление. Во время прошлой войны кригане, в отличие от нихонцев, не производили особенно грозного впечатления, и Катерина даже не предполагала, что они могут сражаться с таким упорством и яростью. Ее войско, проигрывая сражение за сражением, несло огромные потери. Дело шло к полному разгрому, и во избежание худшего Катерина была вынуждена отступить обратно к границе. Однако кригане на этом не успокоились. Как и опасался сэр Мюллих, теперь они сами подумывали о вторжении в Эрафию. Катерина с трудом удерживала врагов на границе, понимая, что отступать дальше уже нельзя. В душу начали закрадываться сомнения, не напрасно ли была затеяна эта война. Но, несмотря на то, что сейчас еле удавалось отбиваться, она всё еще не теряла надежд со временем возобновить наступление на Эофол. Однако пока что сил явно не хватало, и она отправила Роланду послание, в котором просила привести ей подкрепление. Буквально через несколько дней прискакал гонец с письмом, и королева даже удивилась, каким образом ее просьба могла так быстро дойти до Роланда. Однако гонец оказался вовсе не от Роланда, а от генерала Кендала, который сдерживал натиск криган на соседнем участке границы. Катерина развернула переданное ей письмо, начала читать… Строчки расплывались у нее перед глазами, буквы прыгали, никак не желая складываться в слова; смысл написанного с трудом доходил до сознания: «Ваше Величество! Я очень сожалею, но криганам удалось разгромить мою армию и проникнуть на нашу территорию. Теперь они идут к Стедвику. Положение тяжелое, но я клянусь вам, что сделаю всё возможное, чтобы отстоять нашу столицу от этих мерзких тварей и вернуть назад то, что пришлось им уступить. Морган Кендал». Это известие повергло Катерину в шок. Все ужасы, пережитые семь лет назад, вновь пробудились в ее истерзанной душе. Ее колотила нервная дрожь, а мозг сверлила назойливая мысль: «Неужели будет КАК ТОГДА???». Но теперь всё могло быть еще хуже, чем тогда. И главное – на это раз она сама была виновна в случившемся. Ей хотелось умереть, провалиться сквозь землю – лишь бы избавиться от чувства вины и ужаса, лишь бы не знать о криганских захватчиках, разоряющих Эрафию… От отчаяния она готова была кричать и лезть на стену, но разве это могло бы исправить положение? Этой ночью Катерину опять мучили кошмары. Как наяву видела она огромные демонские отряды, захваченные и разрушенные ими города, убитых мирных жителей… Перед ней вставал призрак отца, с болью и гневом вопрошающий: «Что же ты натворила?!» Действительно, что же она натворила? Ну зачем, зачем она полезла в Эофол, не имея достаточно сильной армии? Ведь и в Эрафии, и в АвЛи ее предупреждали: не надо ввязываться в эту войну. «Не буди лихо, пока оно тихо»… А она не вняла этим предостережениям – и, желая отвести угрозу от Эрафии, достигла прямо противоположного результата. Да, она действовала из лучших побуждений, но теперь это было уже неважно. А важно было одно: именно по ее вине орды криганских демонов громили сейчас эрафийское войско. И она даже не могла прийти на помощь, ведь в этом случае кригане прорвались бы и здесь тоже, и всё было бы кончено в считанные недели. Катерина была обречена оставаться здесь, на границе, из последних сил сдерживая усиливающийся натиск противника. Она не знала, сколько еще сможет продержаться. Ее армия несла потери, а на помощь Роланда теперь рассчитывать не приходилось. Время от времени он присылал ей письма, и тон их постепенно становился всё более пессимистичным. Сначала Роланд сообщил, что собрал большую армию на западе Эрафии и идет на соединение с генералом Кендалом, после чего пришлет часть своего отряда на помощь Катерине; затем – что пробиться к Кендалу не удается из-за яростного сопротивления противника; а из последнего послания стало ясно, что в сражениях с превосходящими силами криган армия Роланда понесла жестокие потери, а сам он получил серьезное ранение. В общем, было очевидно, что положение неуклонно ухудшается. От Кендала за всё время пришло только одно послание. При взгляде на встревоженного гонца, доставившего его, у Катерины замерло сердце: неужели опять плохие новости? Дрожащими руками она открыла письмо, и уже первые строки повергли ее в отчаяние: «Моя королева! Как это ни прискорбно, я вынужден сообщить вам отнюдь не добрые вести…» Катерину прошиб пот, в глазах потемнело. Учитывая тяжесть сложившегося положения, она боялась даже представить, что именно хочет сообщить ей Кендал. Она долго собиралась с духом, прежде чем нашла в себе мужество продолжить чтение. Но в письме было совсем не то, чего она ожидала: «Недавно мне пришлось увидеть совершенно непонятное явление. Прямо на моих глазах из ниоткуда, из воздуха, появился город весьма странной архитектуры. Он выглядел настолько необычно, что я затрудняюсь описать его. Ничего подобного я никогда не встречал ни в Эрафии, ни в других странах. Позднее я узнал, что такие же города видели и в других местах. Я не знаю, кто их обитатели и что им понадобилось на наших землях. Неужели сейчас, в разгар войны с криганами, нам придется отбиваться еще и от этих непрошеных гостей? Если я смогу выяснить о них хоть что-то – сразу же сообщу вам. Ваш Морган Кендал» Катерина с облегчением отложила письмо в сторону. В отличие от генерала Кендала, она не была напугана. Она испытывала естественное беспокойство и озабоченность, но – не страх. Вопреки всякой логике, она чувствовала, что появление таинственных пришельцев может быть добрым знаком. Да, они могли быть настроены враждебно, но ведь могли оказаться и союзниками, неведомо откуда пришедшими на помощь в трудный момент… Всецело поглощенная битвами с криганами и тревожным ожиданием вестей из Эрафии, Катерина совсем потеряла счет времени. Она уже забыла, сколько недель находится в этом унылом краю, тем более что здесь почти круглый год было одинаково хмуро и слякотно. И лишь когда небо очистилось от вечного полога туч, яркое солнце залило землю и установилась теплая и ясная погода, королева с грустью вспомнила: сейчас – самое начало лета, время традиционного праздника Жизни. Этот праздник отмечался раз в тридцать лет в эти летние дни, которые почти всегда оказывались самыми погожими в году. В его честь устраивали фестиваль по всему Антагариху, кроме Дейджи, где процветал культ смерти, а жизнь была не в почете. В каждой стране праздник проходил по-своему, но в Эрафии он был, наверное, самым торжественным. Прошлый фестиваль Катерина застала совсем маленькой девочкой. В ее памяти сохранились пышно украшенные цветами и гирляндами улицы Стедвика, проходящие по ним с оркестром колонны празднично одетых горожан и крестьян, толпы людей, увлеченно наблюдающих за рыцарскими турнирами на площади перед дворцом, песни и музыка, доносящиеся с утра до вечера из городских садов, яркие огни фейерверков в ночном небе… Торжества продолжались целый месяц, и Катерина помнила, как ей было жаль, когда праздник закончился. И не только ей. Фестиваль Жизни был самым главным из праздников, и его каждый раз ждали с огромным нетерпением. И вот сейчас подошло, наконец, время очередного фестиваля, но состояться ему было не суждено. О каком празднике могла идти речь, когда повсюду свирепствовали криганские захватчики, когда их войска стояли уже на пути к Стедвику? А вот в Эофоле наверняка праздновали. И не только Фестиваль Жизни, но и свою близкую победу. Зная жестокие и разнузданные нравы криганских демонов, можно было только догадываться, какие дикие оргии проходят сейчас по всей их стране – с беспробудным пьянством, с массовыми совокуплениями прямо на городских площадях и с принесением в жертву пленных эрафийских рыцарей. В один из этих дней в Катерине доложили, что в лагерь явился неизвестный, просящий о встрече с ней. Королева приказала обыскать незнакомца и привести к ней. Спустя несколько минут к ней подошел сопровождаемый стражей невысокий мужчина, ведущий под узды вороного коня. Он был весь закутан в длинный черный плащ с капюшоном, почти полностью скрывающим лицо, и невозможно было определить, кто это – человек или демон. В руке его была небольшая ярко раскрашенная коробка, перевязанная цветной ленточкой. Увидев Катерину, он почтительно поклонился, но в глазах его, едва виднеющихся из-под капюшона, сверкнул недобрый огонек. – Зачем вы искали меня? – спросила королева. – С праздником Жизни вас! Мне поручили передать вам подарок. Он протянул ей свою коробку, вскочил на коня и помчался обратно. – Подождите! Кто вас прислал? – крикнула Катерина, но странный всадник даже не обернулся, стремительно удаляясь. Катерина с любопытством взглянула на коробку, но открывать ее не решилась, рассудив, что если этот подарок прислан ей демонами, то он запросто может нести смерть. В ее отряде было несколько магов, и она сначала передала эту вещь им. Обследовав подарок с помощью своих заклинаний, маги не обнаружили в нем ничего опасного и вернули Катерине. Удалившись в свой шатер, Катерина открыла коробку и извлекла оттуда небольшую сферу, сделанную из голубоватого хрусталя и прикрепленную к изящной малахитовой подставке. Эта вещичка напоминала те шары, с помощью которых прорицатели могут наблюдать за отдаленными местами или даже предсказывать будущее. Катерина терялась в догадках, кто мог прислать ей этот шар и что она в нем увидит. Она взглянула на часы. На этот день она назначила военный совет, но полчаса до начала заседания у нее еще оставалось. Она еще могла успеть взглянуть в этот шар и узнать, какие тайны он скрывает в себе. Катерина поставила сферу на стол и стала всматриваться в нее. В глубине искрящегося хрусталя появилось неясное свечение, и оттуда выплыло совершенно неуместное в этой изящной вещице изображение омерзительной красной рожи с вытаращенными глазами, густыми черными бровями и едва заметными дьявольскими рожками. Катерина невольно отшатнулась. – Добрый день, – прошипел дьявол. – Хотя для вас, я полагаю, он не очень-то добрый, да? Катерина молчала, глядя на дьявола с тревогой и ненавистью. – Так значит, вы и есть та самая Катерина Грифоново Сердце, королева Эрафии… Ну что же, рад приветствовать вас. Вы узнали меня? Понимаете, кто я такой? – Догадываюсь… – Король Люцифер Криган Третий, правитель Эофола! Ну, что я могу сказать вам, уважаемая Катерина? Разочаровали вы меня, нет слов… Я всегда считал вас мудрой правительницей и талантливым полководцем, а вы повели себя так глупо. Зачем вы вторглись в мои земли? Вы что, действительно не понимали, что с нами воевать бесполезно? Ну, так я вам это уже доказал. Мои войска – в вашей столице, Катерина! Внутри у Катерины всё похолодело. – Нет! – невольно вырвалось у нее. Люцифер усмехнулся. – Да, я вижу, информацией вас снабжают исправно. Ну что же, считайте, что я пошутил. Но вы же понимаете: взятие Стедвика – это только вопрос времени… У Катерины немного отлегло от сердца. Люцифер тем временем продолжал: – И это только начало. Скоро у нас будет Клинок Армагеддона, и тогда конец придет всему вашему Антагариху. И Энроту тоже. Так что готовьтесь к смерти, дорогая моя Катерина. Она уже близка! Причем заметьте: не мы первыми начали эту войну. Не мы! В шаре раздался оглушительный злобный хохот, и изображение погасло. Катерина схватила шар, изо всей силы запустила его в угол и, пошатываясь, вышла из палатки. – Ну, что там? – спросил один из тех магов, которые проверяли подарок на предмет безопасности. – Да ничего особенного. Очередной сумасшедший поклонник прислал признание в любви. Ладно, бог с ним, пойдемте на заседание… Когда Катерина вела свое войско на очередную битву, она неожиданно увидела на своем пути какой-то город. Она была немало удивлена: по данным разведки, здесь не должно было быть никаких поселений. Да и вид у города был весьма экзотичным. Стены его, сооруженные не из камня или дерева, а из какого-то неизвестного материала, были извилистыми, волнообразными, как застывшая поверхность моря. Причудливо изогнутые башни увенчивались массивными верхушками какой-то совершенно немыслимой формы и ярко-красного цвета, тогда как стены были местами лазурными, а местами лимонно-желтыми. Катерина и ее воины стояли и потрясенно смотрели на странный город, подобного которому они никогда не видели. Он явно был не рыцарским – эрафийские замки имели, как правило, строгую классическую архитектуру, и никому из местных зодчих не пришло бы в голову строить сооружение столь необычного вида. Но еще меньше оно было похоже на мрачные города криганских демонов. – Что это? – произнесла Катерина, с укором глядя на одного из своих рыцарей, которого она недавно посылала в разведку. – Почему мне не сообщили, что здесь находится город? – Ваше Величество, его здесь не было… – растерянно пробормотал разведчик. – Как это – не было? – возмутилась Катерина. – Не мог же он появиться здесь за несколько дней? Или… или мог? Она вдруг вспомнила о письме Кендала, в котором он с тревогой сообщал о неожиданном появлении в Эрафии каких-то странных городов, принадлежность которых не удавалось выяснить. Не стояла ли она сейчас перед одним из них? – Эй, кто там? – крикнула Катерина, подъехав к воротам. – Что это за город? Из сторожевых башен показались несколько существ столь же странного вида, как и их город. Некоторые из них напоминали своей синей кожей и полупрозрачным видом бракадских джиннов, но это определенно были не джинны. Колышущиеся фигуры других были сотканы из огня, как у криганских ифритов, но в остальном на ифритов они были мало похожи. – Я спрашиваю, что это за город? – повторила Катерина. Стражники хранили молчание. Катерина начала терять терпение. – Откройте ворота, пропустите меня! Необычные существа нацелили на нее свои луки и арбалеты. Нетерпеливое раздражение крепло в душе Катерины. Она обязательно, любой ценой должна была узнать, что представляет из себя этот город, откуда он здесь взялся и каковы намерения его обитателей. Ответы на эти вопросы находились там, внутри, за стенами, куда никто не собирался пускать ее. Она чувствовала – от того, что она найдет в городе, зависит исход войны, судьба Эрафии и всего мира. Были ли жители этого города врагами, кем они вообще были и чего хотели? Неважно… – На штурм! – скомандовала Катерина. Ее рыцари бросились на стены города – и были встречены летящими сверху увесистыми комьями земли и ледяными глыбами. На них сыпались сверкающие молнии, хлопья снега и сгустки огня, свирепые холодные вихри сдували их со стен. Языки пламени перемешивались со снежной пеленой, ледяная вода лилась на головы воинов, удивительным образом не гася огонь и не нагреваясь от него. Катерина никогда не видела подобного буйства одновременно четырех стихий и не представляла, что они могут вот так сливаться в одну всесокрушающую массу. Густой туман из капелек воды, кристаллов льда, частиц пыли и дыма окутал город, практически закрыв видимость. Вдруг высоко в небе сверкнула ослепительная сиреневая молния, с треском и грохотом ударившая в одну из башен. Сквозь туман, окружающий город, проступил светящийся фиолетовый силуэт, возникший в месте удара молнии. В тот же момент на всю округу прогрохотал зычный бас: – Прекратить немедленно! Это свои!!! Разгул стихий моментально прекратился, туман начал рассеиваться. Городские ворота медленно, со скрипом отворились, пропуская Катерину и ее воинов. На площади перед воротами дюжий лысый мужчина с темно-фиолетовой блестящей кожей распекал разномастную толпу защитников города: – Вы что, совсем глаза потеряли? Людей от демонов отличить не можете? – А зачем они лезли? – подал голос один из стоявших в толпе, возмущенно хлопнув по земле своим чешуйчатым, как у рыбы, хвостом. – А почему вы не открывали? – парировал фиолетовый мужчина. Заметив королеву, он обернулся и приветствовал её коротким церемонным поклоном. – Ваше Величество, разрешите представиться. Тамар Йакасаи, главнокомандующий силами Сопряжения в Эрафии. – Сопряжения? Какого Сопряжения? – Пойдемте во дворец, я вам всё объясню, – предложил он. Катерина проследовала за ним во дворец – трехэтажное здание той же искривленной, асимметричной формы, что и стены и остальные строения этого города. Когда они прошли в главный зал, Тамар предложил ей присесть. – Вы уж простите моих олухов. Они здесь не так давно еще не успели сориентироваться, кто есть кто, вот и приняли вас за врагов. А ведь мы не враги, мы – ваши союзники. Я надеюсь, они не успели убить никого из ваших воинов? – Нет, обошлось без убитых, слава богу, хотя несколько десятков человек ранены. А извиняться должна я, а не вы. Конечно же, не следовало атаковать город, не разобравшись. Проклятые кригане довели меня до ручки. Нервы совсем сдали, скоро буду бросаться с мечом на всё, что попадается на пути… – Ну ничего, ничего. Слава богу, я вовремя вмешался, и всё закончилось благополучно. – Вы обещали объяснить, кто вы такие. Генерал Морган Кендал сообщал мне, что в Эрафии стали появляться какие-то странные города. Они тоже ваши? – Наши, наши. Почему-то и Кендал, и генерал Роланд Айронфист, и другие ваши военачальники очень напуганы нашим присутствием в Эрафии, относятся к нам враждебно и не хотят идти ни на какие переговоры. – Простите, а что вам надо в нашей стране? Вопрос Катерины прозвучал довольно бестактно, однако Тамар не обиделся – или, по крайней мере, не подал виду: – Мы пришли, чтобы помочь вам. Дело в том, что вы взяли на себя задачу, которая вам не по силам. Демоны слишком могущественны даже без Клинка Армагеддона. Безусловно, их надо остановить, пока они не поработили весь Антагарих, но сами вы с ними не справитесь. – Кто вы и откуда пришли? Вы говорили о каком-то Сопряжении. – Совершенно верно. Мы – элементали Сопряжения. – Элементали – это, кажется, духи стихий? А что такое Сопряжение? – Я вряд ли смогу объяснить вам это. Сильно упрощая, можно сказать, что, действительно, мы духи четырех стихий – воздуха, воды, земли и огня. Мы принадлежим Сопряжению, оно и послало нас сюда. Но вы вряд ли когда-нибудь сможете понять, что такое Сопряжение. Боюсь, это непостижимо для человеческого ума – слишком уж мы от вас отличаемся. Могу лишь сказать, что наш мир представляет собой четыре Стихийные плоскости, находящиеся на этой же территории, но в другой, параллельной реальности. Обычно мы никак не пересекаемся с вами, но теперь не можем не вмешаться. Если криганам удастся подчинить себе Антагарих и превратить его в выжженную пустыню, та же участь ожидает и наши Стихийные плоскости. Вы приняли правильное решение воспрепятствовать созданию Клинка Армагеддона, но ваших сил недостаточно. – Теперь я уже не уверена, что мое решение начать эту войну было правильным, – вздохнула Катерина. – Ведь тем самым я фактически привела врагов в Эрафию. Хотела как лучше, а получилось… – Ничего. Мы поможем вам выгнать их обратно. Только передайте своим генералам, чтобы не отказывались от нашей помощи, а то они не верят в наши добрые намерения. – Разумеется. Я сообщу им, что отныне вы – наши союзники. – Что же касается Клинка Армагеддона, – продолжал Тамар, – то мы сейчас прилагаем все усилия, чтобы помешать его созданию. Мы послали своих лучших героев в АвЛи, где они занимаются поисками предметов, необходимых для создания Клинка. – Вы смогли узнать, что это за предметы? А то у меня только самая скудная информация на этот счет. Да я, честно говоря, и про сам Клинок мало что знаю – кроме того, что он представляет опасность для всего мира… – Клинок Армагеддона многократно увеличивает все способности владеющего им – и физическую силу, и мастерство владения оружием, и способность применять магию. Тот, кто имеет этот Клинок, становится практически неуязвимым и непобедимым. И еще этим оружием можно вызывать сокрушительную огненную бурю, сметающую всё на своем пути. Это связано с заклинанием, относящимся к сфере огня. Не спрашивайте меня об этом заклинании, о нем вам мог бы подробно рассказать Фиур, наш главный специалист по огню. А моя стихия – не огонь, а воздух. Теперь о предметах, необходимых для создания Клинка. Для того, чтобы выковать его, нужны три магических вещи – меч адского пламени, щит проклятого и нагрудник из серного камня. В них содержатся особые металлы, из смеси которых и должен быть изготовлен Клинок. – Какой же металл может быть в каменном нагруднике? – удивилась Катерина. – Понимаете, серный камень – это такая разновидность железной руды… Соединение железа с серой. – Железный колчедан? – спросила Катерина, мобилизовав свои смутные познания в алхимии. – Да, что-то вроде этого. Из него получается особый сорт железа, очень прочный и обладающий магическими свойствами. Так вот, король Люцифер уже послал в АвЛи за этими предметами своего сильнейшего героя, Ксерона. Наши герои должны найти их первыми, но пока поиски безрезультатны. Зато мы нашли того кузнеца, Казандара, который единственный в мире способен создать такой клинок. – Насколько мне известно, он также живет в АвЛи? – Нет, в Хармондейле. – А мне говорили, что в АвЛи. – Вас неправильно информировали. Кто вам так сказал? – Мои разведчики, находящиеся в АвЛи, выяснили это у местных жителей. Господи, когда же эти твердолобые эльфы поймут наконец, что Хармондейл не принадлежит их стране?! Так вы говорите, что нашли этого кузнеца? – Да. Его жилище находится под нашей охраной. Так что Клинок демоны пока не создадут. И вот пока они его не создали – необходимо изгнать их из Эрафии, а затем осуществить то, что вы пытались сделать, но не смогли. То есть войти еще раз в Эофол, разгромить армию Люцифера и уничтожить его самого. А иначе – вы сами понимаете, чем всё это закончится. – Еще бы мне этого не понимать…

gamehuntera: Глава 3. Земля демонов После того, как Катерина заключила союз с элементалями и приказала своим командирам не отказываться от их помощи, врагов удалось отбросить от Стедвика. Воины Сопряжения действительно во многом превосходили людей; приходилось признать, что без них устоять против криган, скорее всего, не удалось бы. Катерина с радостью и облегчением следила, как армии Роланда и Моргана Кендала, объединившись, теснят неприятеля на восток. И вот, наконец, наступил тот день, когда они вышли к границе с Эофолом и встретились с войском Катерины. Давно уже Катерина не была так счастлива. В борьбе с демонами ее ожидало еще немало трудностей и опасностей, но, во всяком случае, самое страшное осталось теперь позади. Однако Роланд и Кендал, похоже, не разделяли радостного настроения Катерины. Оба они выглядели подавленными и озабоченными и совсем не были похожи на победителей. – Почему у вас такой мрачный вид? – удивилась Катерина. – Разве вы не довольны, что погнали криган из Эрафии? – Погнать-то погнали, – угрюмо произнес генерал Кендал, – да только Совет лордов считает, что на этом война должна закончиться. Катерина возмутилась: – Что значит – закончиться? А как же Клинок Армагеддона? – Вы же помните – лорды с самого начала были против этой кампании, – вздохнул Кендал. – А уж когда демоны прорвались на нашу территорию – в Стедвике такое началось… Я не писал об этом, поскольку не хотел расстраивать вас, но там все возмущены и считают, что вторжение криган в Эрафию лежит на вашей совести. И вообще, в чем только вас не обвиняют… Забыли уже, что, если б не вы, королевства уже не было бы, а его земли принадлежали бы Нихону. – И такие настроения не только в Стедвике, – добавил Роланд. – В других местах то же самое. Грозят бунтом, собираются толпами на площадях и выкрикивают такое, что даже и повторять не хочется. А в одном городе повесили на стену твой портрет и кидали в него камнями и тухлыми яйцами. – Да уж… – обескуражено произнесла Катерина. Генерал Кендал мрачно покачал головой: – В общем, лорды потребовали, чтобы после освобождения Эрафии мы прекратили какие бы то ни было военные действия против криган. А если мы хотим продолжать – тогда на их поддержку можно больше не рассчитывать. – Генерал, но вы-то хоть меня понимаете?! – в отчаянии воскликнула Катерина. – Вы согласны со мной, что война должна быть продолжена? – Я-то согласен. Но ведь не я там главный… – Это неважно. Мы не имеем права останавливаться на полпути. Разгром Эофола необходимо довести до конца, даже если Совет лордов и не хочет этого. Когда об этих новостях узнал Тамар, он сказал Катерине: – Мне очень жаль, что ваши подданные столь недальновидны. Но я хочу, чтобы вы знали: даже если вы действительно потеряете поддержку своего народа – во всём, что касается борьбы с демонами, вы всегда можете положиться на нас. Я вызову из Стихийных плоскостей столько элементалей, сколько понадобится. Поверьте мне, они будут гораздо эффективнее в битвах с криганами, чем ваши воины. И знайте: что бы ни случилось, мы от вас не отвернемся. – Спасибо, Тамар, – произнесла растроганная Катерина. – Вы не представляете, как я вам благодарна… Впереди был Эофол. Впереди была криганская столица, где безумный король Люцифер Криган Третий вынашивал свои дьявольские планы. И эти планы надо было расстроить во что бы то ни стало, независимо от того, как относился к этому эрафийский Совет лордов. А угрозы лордов прекратить поддержку были отнюдь не пустыми словами. Катерина больше не получала из Эрафии ни людей, ни оружия, ни денег. Вместо этого из Стедвика пришла бумага следующего содержания: «Ваше Величество! Сколько можно проливать кровь наших людей? И, самое главное, ради чего? Начатая вами кампания против Эофола уже привела к тяжким последствиям, с которыми едва удалось справиться. Неужели это ничему не научило вас? Слава богу, теперь враги выбиты за пределы Эрафии – так зачем же продолжать эту бессмысленную бойню? Чего вы еще хотите – новых жертв, новой крови? Разве вам мало того, что тысячи наших воинов погибли в этих никому не нужных боях с криганами? Имейте в виду: народ возмущен и требует прекращения войны. Сжальтесь над своими подданными, верните женам мужей и матерям сыновей! Не надо плодить новых вдов и сирот! Если же вы, пренебрегая чаяниями народа, продолжите наступление – тогда имейте в виду: навряд ли вам удастся удержаться на престоле. Народ восстанет и найдет себе другого правителя, более мудрого и милосердного, чем вы. Одумайтесь, пока не поздно!». Далее стояли подписи сэра Мюллиха и других членов Совета лордов. Прочитав это послание, Катерина уединилась в своей палатке и несколько часов провела в тяжких безрадостных размышлениях, не пуская к себе никого, даже Роланда. Она принимала, наверное, самое трудное в своей жизни решение. Никогда прежде королева не думала, что ее желание защитить свой народ от грозящей смертельной опасности вызовет такое недовольство этого самого народа, не понимающего, от чего его спасают. Она не хотела провоцировать своими действиями народные волнения – но тем более не могла отдать свое королевство на растерзание Люциферу. Похоже, в этой ситуации у нее был только один выход. Ей ясно дали понять, что война с криганами несовместима с дальнейшим пребыванием у власти. Что ж, в таком случае она уйдет. Уйдет сама, не дожидаясь, когда ее скинут. Если ее подданные устали от войны – значит, они больше не будут в ней участвовать. Катерина отправит свое войско обратно в Эрафию и продолжит наступление, опираясь на поддержку элементалей. Да, ей было больно и обидно столкнуться с таким отношением собственного народа, но следовало загнать эту обиду в самую глубь души и сосредоточиться на основной цели – уничтожении криганского правителя. Сейчас это было главным, и Катерина делала это ради эрафийского народа, пусть и отвергшего ее… Вздохнув, она взяла лежавший на столе кусок пергамента и стала писать на нем текст манифеста об отречении от престола. Кусая губы, чтобы не расплакаться, она перечитала написанное, чтобы проверить, нет ли ошибок. Затем, стряхнув стоявшие в глазах слезы, подписала документ, поставила на нем свою печать и вышла к давно ожидавшему ее Моргану Кендалу. Встретив в его глазах молчаливый вопрос, она протянула ему манифест и глухим, но твердым голосом произнесла: – Генерал, я отрекаюсь от престола и назначаю вас регентом. Кендал, никак не ожидавший этого, растерянно пробормотал: – Что вы, Ваше Величество… Может, не надо? – Надо. Другого выхода нет. Возвращайтесь в Стедвик вместе со всей эрафийской армией. Со мной останутся только Роланд и элементали. А вам я поручаю организовать выборы нового короля. Пусть наш народ обретет достойного правителя, который обеспечит мир и процветание. Я этого сделать не смогла… – Но ведь это же не ваша вина… – попытался возразить Кендал. – Неважно, чья вина. Теперь уже неважно. Отправляйтесь в Стедвик и займитесь выборами. Это последнее мое королевское распоряжение. И еще: передайте Мюллиху и прочим, что я их не осуждаю и не держу на них зла. – Хорошо, Ваше Величество. Пусть вам сопутствует удача в этой войне. Я буду молиться за вас и ждать вашего возвращения с победой. – Спасибо, Морган, и успехов вам, – произнесла Катерина, с трудом сдерживая слезы. Генерал ушел, а Катерина еще долго сидела с отрешенным видом, рассеянно глядя куда-то вдаль. К ней подошел Роланд и обнял ее за плечи. – Не горюй так сильно! – сказал он. – В том, что произошло, есть и хорошая сторона. По крайней мере, теперь ты сможешь вернуться в Энрот. Когда война закончится, мы с тобой уедем домой, подальше от всего этого… – Да, я давно не была в Энроте. Я с удовольствием съезжу туда навестить сына. – Только навестить сына?! А я думал, что ты вернешься ко мне навсегда. – Прости меня, Роланд… Ты же знаешь, что я не могу долго жить на чужбине. – Это Энрот для тебя чужбина? – горько усмехнулся Роланд. – Не обижайся, пожалуйста… – Не понимаю. Всё-таки не понимаю… Что тебе теперь делать в Эрафии? Теперь, когда ты лишилась власти – что тебя там удерживает? – Эрафия – моя родина. – Твоя родина отвергла тебя! Ты ей больше не нужна, как выяснилось! Неужели тебе не обидно, что с тобой так обошлись? – Эрафия – моя родина, – повторила Катерина, глядя на Роланда, как на несмышленого ребенка. – И не перестанет ею быть из-за того, что Совет лордов не одобряет моей политики… В ответ Роланд лишь сокрушенно покачал головой. Упертость Катерины была ему совершенно непонятна. Вскоре регент Морган Кендал отправился в Стедвик, по приказу Катерины уводя с собой эрафийских рыцарей. Большинство с удовольствием подчинилось этому приказу, но были и такие, кто отказался покинуть свою королеву и выразил готовность сражаться вместе с ней до конца. Это в какой-то степени утешило Катерину: значит, хоть кто-то из подданных поддерживал ее и не сомневался в необходимости войны, которую она вела с Эофолом. По призыву Тамара в этих местах стали появляться всё новые и новые воины Сопряжения. Быстро, буквально на глазах, возникали из ниоткуда стихийные города, и вскоре армия Катерины пополнилась внушительным количеством элементалей, достаточным для того, чтобы заменить рыцарей, отправленных в Эрафию. И снова шли воины Катерины навстречу неизвестности по мрачным землям, вновь видели вокруг себя дымящиеся поля, смердящие огненные реки и засохшие деревья. Само пребывание здесь действовало на всех угнетающе, лишало сил и бодрости, рождало в душах уныние, а в умах – самые черные мысли. Особенно страдал Роланд. Он стал еще более злым и раздражительным, часто выходил из себя, кричал на своих подчиненных и даже на Катерину. А когда разговор заходил о криганах, лицо его полыхало такой яростью, что было страшно, и Катерина почти физически чувствовала исходящую от него горячую волну злобной энергии. Она понимала: здесь, в этих мрачных землях, кишащих демонами, ее мужа стали еще сильнее одолевать воспоминания о годах, проведенных в плену, и он не в состоянии справиться с ними. И помочь ему она была не в силах. Однажды, проезжая по освобожденным от криган землям, Катерина наткнулась на небольшой полуразрушенный город. Ее привлекла корявая надпись на воротах, жирно намалеванная кровью: «Так будет с вами со всеми!». Когда Катерина въехала в город, в нос ей ударил тошнотворный запах тления. Трупы демонов были повсюду – в основном женские и детские, без доспехов и без оружия, зачастую со следами жестоких издевательств, с отрубленными конечностями, с обломанными рогами. Выпотрошенные тела висели на заборах и на деревьях. А посреди главной площади города возвышалась огромная пирамида, сложенная из отрубленных демонских голов. Катерина стояла, с ужасом и отвращением глядя на эту страшную картину, и недоумевала: кто мог сотворить это, и, главное, зачем? Откуда-то из-за угла несмело выглянул маленький взъерошенный бесенок. – Эй, малыш! – окликнула его Катерина. Бесенок хотел броситься наутек, но от страха ноги его приросли к земле. Весь дрожащий, с поджатым хвостом, он смотрел на Катерину с ужасом и отчаянием. – Какой это город? – спросила она. – С… с… – пытался что-то выговорить бесенок, но язык не слушался его. – Да не бойся ты, я с детьми не воюю… Скажи мне, как называется этот город? – С-с… Стугиус. – А кто устроил здесь эту резню? – В-ваши… Мы ведь их сами сюда пустили – надеялись, что нас пощадят. А их командир приказал всех нас уничтожить. Он ворвался в наш дом, поубивал всех братьев и сестер, а за мной и мамой гонялся с мечом по всему городу. Она отвлекла его, чтобы я мог сбежать, а сама погибла… – Ты не знаешь, кто это был? Кто именно из наших командиров? – Ну, он такой был… Высокий, бородатый, со шрамом на правой щеке… Кажется, его воины называли его Роландом. За что он нас так? Мы же никого не трогали… Катерина не знала, что ответить этому несчастному криганскому детенышу. – Что же тут поделаешь? Это война, а на войне бывает всякое, – сказала она, стараясь не смотреть в глаза бесенку, явно не удовлетворившемуся таким ответом. Поспешно вскочив на коня, она во весь опор бросилась прочь из этого города. Когда Катерина встретилась с Роландом, он пребывал в обычном для него в последнее время мрачном расположении духа. Угрюмый и сосредоточенный, он был погружен в свои безрадостные мысли и воспоминания, которыми ни с кем не хотел делиться. – Роланд, нам надо поговорить, – сказала Катерина, присаживаясь рядом с ним. – О чем? О дальнейших планах? – Нет, о тебе. Что с тобой происходит? Ты ведь раньше таким не был. Роланд хмуро взглянул на нее. – Каким? – Таким злым и жестоким! Это ведь ты брал город Стугиус? – Да, я. А чем ты недовольна? Всё прошло на редкость удачно – бесы сами сдались мне. – Зачем же было истреблять их, если они сдались? Что это за бойню ты там устроил? – А, ты об этом… Ну так это же бесы. Они другого обращения и не заслуживают. – Роланд, ты же рыцарь! А рыцарь должен быть милосердным. Даже странно, что мне приходится объяснять тебе столь очевидные истины. – К кому я должен быть милосердным? К этим исчадиям ада? – К беззащитным женщинам и детям, молящим тебя о пощаде! Разве они виноваты, что родились криганами? Роланд посмотрел на жену с нескрываемым удивлением и раздражением. – Тебе жаль криган, да?! – он с трудом удерживался, чтобы не перейти на крик. – Вот ведь женская логика-то! Ты забыла, что за десять лет они уже дважды разоряли твою страну, что из-за них ты лишилась власти?! И про их вторжение в Энрот ты тоже забыла, и про то, что я шесть лет был у них в плену… Да ты хоть знаешь, что они там со мной делали?! Как они меня огнем жгли, кожу сдирали?! И всё это – изо дня в день, с довольными ухмылками и диким ржанием… А ты им всё это простила и жалеешь их! – Нет, Роланд, – неожиданно жестко сказала Катерина. – Я ничего не забыла и не простила. Они ответят нам за всё – и за эту войну, и за предыдущую, за Энрот и за Эрафию, за твои мучения и за то, что я больше не королева. Но во что мы превратимся, если сами будем действовать подобно демонам, с той же жестокостью и слепой яростью крушить всё подряд? Чем мы тогда будем от них отличаться? Нет, так не пойдет. Король Люцифер со своими приспешниками, конечно, подлежит уничтожению, а мирное население трогать не надо… Медленно, но верно армия Катерины продвигалась вглубь Эофола. При этом выяснилось одно обстоятельство, немало обрадовавшее и Катерину, и других командиров. Как оказалось, далеко не все полурослики погибли при колонизации Эофола криганами. Многие представители этого отважного народца уцелели, скрылись в непроходимых горах и подземных пещерах и все эти годы вели партизанскую войну с демонами. Теперь же, когда сюда пришли возглавляемые Катериной элементальские войска, многие коренные жители пожелали присоединиться к ним. Так что теперь в армии Катерины были не только элементали, но и полурослики. Правда, их было не так уж много, а по силе и выносливости они существенно уступали могучим воинам Сопряжения. Кроме того, Катерина, Роланд и элементальские командиры пришли в ужас, когда увидели, каким оружием сражаются полурослики. Это были примитивные пращи, неудобные и малоэффективные. Однако все попытки вооружить полуросликов луками и арбалетами успеха не имели: они никак не могли научиться стрелять из них, и всё время мазали мимо цели. С допотопными пращами они управлялись гораздо лучше. Тем временем в Эофоле, похоже, опять начался сезон кислотных дождей. Небо заволокло тучами, в воздухе запахло серой, и на землю стали низвергаться потоки едкой жидкости, от которой вяла и без того чахлая растительность и ржавело оружие. Дожди шли днем и ночью, почти без перерыва. Элементали, по-видимому, не особенно страдали от лившейся на них кислоты, но у людей и полуросликов все лица и руки были в волдырях и красных пятнах. Все мечтали об одном – поскорее смыть с себя эту едкую жидкость, въевшуюся в кожу и причинявшую невыносимый зуд. Но, как назло, нигде поблизости не попадалось ни речки, ни пруда. Наконец Катерине и ее отряду попалось по пути небольшое озеро. Вода его была густо-зеленого цвета от разросшихся водорослей, от нее исходил малоприятный гнилостный запах, но за неимением лучшего Катерина всё же сочла водоем пригодным для купания. Отряд остановился здесь на привал, полурослики с нетерпением бросились к воде, на ходу сбрасывая с себя одежду. Катерина, обойдя вокруг озера, нашла укромный уголок, где скалы подходили прямо к берегу, позволяя ей укрыться от мужских взглядов. Раздевшись, она направилась к воде. – Катерина! – раздался вдруг тихий и мягкий женский голос откуда-то из глубины озера. Она с удивлением наклонилась над поверхностью воды – и вместо своего отражения увидела там лицо незнакомой молодой женщины с лучистыми серыми глазами и струящимися по плечам светлыми волосами. – Я не ошиблась? Вы – Катерина? – спросила неизвестная. – Да. А вы кто? – Мое имя – Циэла, я из плоскости Воды. – Из Сопряжения? – Да. Я сейчас в АвЛи. Тамар посылал туда меня и других элементалей искать меч, щит и нагрудник, из которых должен быть создан Клинок Армагеддона. Но, кажется, Ксерон опередил нас. – Он нашел эти вещи?! Циэла нахмурилась: – Из Хармондейла пришли плохие новости. Отряд, охранявший кузницу Казандара, перебит. Там нашли только трупы демонов, останки наших воинов и разбросанные кузнечные орудия. Казандар и его ученик бесследно исчезли. Наверняка это дело рук Ксерона. И самое главное – там были найдены обломки каких-то доспехов и рукоятка от меча. Большинство металлических частей оттуда удалены, но наши маги, осматривавшие эти вещи, обнаружили в них следы какой-то магической силы. Боюсь, что это – остатки тех предметов, которые мы искали. Тогда это может означать лишь одно: Казандар уже изготовил Клинок Армагеддона. – О, боже… – Надо что-то предпринимать, и скорее. Если Клинок попадет к Люциферу – тогда вы уже вряд ли сможете что-то сделать. От набежавшего ветра по воде пошла рябь, изображение Циэлы исчезло, а Катерина, забыв о своем намерении искупаться, еще долго сидела на берегу и обдумывала ее слова.


gamehuntera: Вскоре тревожная информация о том, что Клинок Армагеддона уже создан, подтвердилась. В город, где находилась Катерина, прискакали два всадника, искавшие встречи с ней. Был поздний вечер, все уже спали, но прибывшие утверждали, что ждать до утра не могут, что им нужно срочно увидеть королеву – и их провели к ней. – Что вам угодно? – спросила Катерина, когда эти двое вошли в ее комнату. Один из них, высокий мужчина эльфийской наружности, сказал: – Меня послал к вам Джелу, чтобы сообщить важные новости. К сожалению, новости будут плохими. Неделю назад воины Джелу встретили в авлийских лесах, недалеко от границы с Хармондейлом, ученика кузнеца Казандара. По его словам, Казандар изготовил криганам Клинок Армагеддона. Мой командир приказал мне доставить этого ученика к вам. Вот он, можете с ним поговорить. Эльф указал на стоящего рядом с ним юношу, маленький рост и очень плотное телосложение которого указывали на происхождение из гномов, и тихо вышел из комнаты. – Присаживайтесь, – сказала Катерина молодому гному. – Прежде всего, как вас зовут? – Торгрим. – Ну и что же вы хотите мне рассказать, Торгрим? Насчет Клинка Армагеддона – это правда? – К сожалению, правда, – вздохнул юноша. – Если я знал, как всё обернется – никогда бы не пошел в ученики к Казандару! И зачем только он на каждом углу хвалился, что может сделать Клинок Армагеддона? Ну вот и дохвалился! Сначала нас взяли под стражу эти, с синими лицами, как их… – Элементали? – Да, точно, элементали. Они нам ничего плохого не делали, но не позволяли никуда выходить из кузницы. Мы жили как в тюрьме, как будто преступники какие-нибудь… А потом пришли кригане, перебили синелицых и стали требовать от учителя, чтобы он сделал им этот самый клинок. Сначала они предлагали ему деньги, но он отказывался, говорил, что для демонов ничего делать не будет. Тогда пригрозили орудиями пыток, но учитель посмеялся, сказав, что искалеченный кузнец не сумеет сотворить великий Клинок. Тогда их главный выгнал всех из кузницы и разложил на столе три артефакта – меч, щит и доспех. Он напомнил обо всех обидах и гонениях – а их в жизни учителя было предостаточно, - предлагал отомстить и доказать свое величие, искушал богатством, славой и почестями, наконец указал на мешок с золотом и на пыточные инструменты, и заявил, что пора делать выбор, что в конце концов демоны могут и подождать появления другого великого кузнеца, но Казандар об этом горько пожалеет. И учитель дрогнул… но знаете… мне кажется, он даже не всё услышал – его взгляд был прикован к артефактам, особенно меч он прямо пожирал глазами, по его лицу пробегали отблески огня и оно казалось диким и безумным… если бы мечи умели говорить, я бы поклялся, что это меч заставил Казандара согласиться… В общем, мы выковали этот злосчастный Клинок. А когда он был готов, кригане схватили нас с учителем и повезли в свой город. Мне по дороге удалось сбежать, я оказался в каких-то незнакомых лесах и несколько дней блуждал по ним, пытался выйти куда-нибудь к людям… Меня нашли эльфийские воины и привели к своему командиру, а он приказал доставить меня к вам. А Казандара демоны казнили. Когда я бежал от них, мне по пути попался город, и на воротах болтались останки моего учителя… Зачем они с ним так поступили? Он же со своим талантом мог сделать им еще столько хорошего оружия… – Трудно сказать, зачем. Кригане вообще очень жестоки. Кроме того, они могли убить его из страха, что он сбежит от них или будет кем-то освобожден, а потом изготовит такой же клинок кому-нибудь из их врагов. – Да… Я представляю, что было бы, если бы в каком-нибудь сражении встретились две армии, у каждой из которых было бы по Клинку Армагеддона… – Лучше уж не представлять этого. Вы мне лучше скажите, как давно был создан клинок? – Не могу точно сказать. Я потерял счет дням, когда блуждал в лесах. Наверное, где-нибудь недели две назад. – Значит, Ксерон, скорее всего, всё еще в Хармондейле, – пробормотала Катерина себе под нос, отвернувшись от гнома и погрузившись в глубокую задумчивость. Торгрим робко смотрел на нее, боясь помешать ее мыслям, затем всё же решился и спросил: – Госпожа, а что вы теперь со мной сделаете? – Ну, что с вами делать? Кузнецом ко мне пойдете? Моей армии нужно хорошее оружие, а Казандар, я думаю, успел передать вам секреты его изготовления. Гном облегченно улыбнулся: – Ну, он, конечно, не всему успел меня научить, но кое-что я умею. Спасибо вам, госпожа! А я боялся, вы казните меня, за то, что я помог демонам. – За что же вас казнить? Вы ведь не по своей воле им помогли, вас просто запугали. – Спасибо еще раз! Честное слово, я буду работать с утра до ночи, чтобы загладить свою вину! Катерина нашла в себе силы улыбнуться гному, но когда он скрылся, в изнеможении рухнула в кресло – все труды и жертвы пошли прахом, Клинок явился на свет! Мрачные тучи, отсвечивающие багровым, стали ниже, набухли и, казалось, были готовы обратиться в адский огонь. Глава 4. Битва за Клинок Всю ночь после разговора с Торгримом Катерина не сомкнула глаз, обдумывая создавшуюся ситуацию и прокручивая в голове возможные планы дальнейших действий. Наутро она собрала своих командиров на совет. – То, чего мы опасались, свершилось, – сказала она. – Несмотря на все наши попытки воспрепятствовать Ксерону, он первым нашел все необходимые компоненты и заставил Казандара выковать из них Клинок Армагеддона. Тамар хмуро покачал головой: – Значит, Ксерон опередил нас в поисках этих вещей и добрался до кузницы Казандара… Очень похоже, что ему помогал кто-то из местных. Кто-то из тех, кто хорошо знает АвЛи и Хармондейл. – Да, наверное, у него был осведомитель, – согласилась Катерина. – Но теперь это уже не имеет значения. Клинок Армагеддона создан и находится у Ксерона, который, судя по всему, еще не успел покинуть Хармондейл. Теперь перед нами стоят две задачи. Во-первых, мы должны взять Крилах и уничтожить этого безумца Люцифера. Во-вторых, нельзя допустить, чтобы Ксерон доставил своему королю Клинок, потому что тогда нам с ними уже не справиться. Нам следует расположить свои войска так, чтобы отрезать отряд Ксерона от основных сил криган, и в дальнейшем гнать врагов к Крилаху одновременно с трех сторон – с севера, то есть от авлийской границы, с запада, где мы находимся сейчас, и с юга. Тогда мы будем уверены, что Люцифер не сбежит. Деваться ему будет некуда, и его демонам тоже. Они будут отступать на восток, к океану, на берегу которого как раз и находится их столица. Там их король и встретит свою погибель. Что же касается Ксерона, то он, по всей видимости, будет пытаться проникнуть из Хармондейла в Эофол. Мы должны будем преградить ему путь и по возможности уничтожить. Или, во всяком случае, отобрать Клинок. Если мы овладеем этим оружием, победа будет практически в наших руках. – А какой будет конкретная расстановка наших сил? – спросил Роланд. – Тамар переместится на юг и будет теснить криган оттуда в сторону Крилаха. Джелу выдвинется из АвЛи к границе Эофола и будет действовать там, одновременно перекрывая Ксерону возможность уйти из Хармондейла через АвЛи. Роланд расположится к северо-западу от Тамара, а я – на западе, между Роландом и Джелу. – Ваш участок самый опасный, – заметил Тамар. Роланд с тревогой посмотрел на Катерину. Сделав вид, что не заметила этого, она сказала: – Да, один из самых опасных. Ксерон с наибольшей вероятностью будет прорываться в Эофол с запада или с юго-запада, так что встретить его предстоит, скорее всего, либо мне, либо Роланду. Мы оба довольно опытные полководцы, и нам не раз удавалось выходить победителями из сражений с превосходящими силами противника. Тем не менее, сейчас нам лучше усилить свои отряды настолько, насколько возможно. Тамар, Сопряжение может послать нам в помощь еще элементалей? – У нас больше нет, – сказал Тамар. – Единственное, что можно сделать – это отозвать наши войска из АвЛи. Всё равно там больше нечего делать – ни артефактов, ни Ксерона там уже нету. – Верно, – согласилась Катерина. – Здесь ваши воины нужнее, чем там. Хотя отряд Джелу, в принципе, тоже нуждается в усилении… Сколько ваших воинов находится в АвЛи? – Три отряда примерно по тысяче элементалей. Ими командуют знакомая вам Циэла и еще два героя – Эрдамон и Фиур. – Хорошо. Пускай примерно пятьсот элементалей войдут в отряд Джелу, а остальных мы вызовем сюда. Надо будет послать к ним гонцов… – Не надо. Я и отсюда могу связаться с Циэлой и отдать ей необходимые распоряжения. Принесите мне воды. Тамару принесли ковш с водой, и он начал колдовать над ним. Катерина и Роланд тоже склонились над ковшом и стали напряженно вглядываться в воду. По поверхности ее прошло легкое волнение, а затем все присутствующие увидели отразившееся в воде лицо Циэлы и услышали ее голос: – Тамар, вы вызывали меня? – Да, вызывал. Наши планы меняются – в АвЛи теперь делать нечего. Сообщите Эрдамону и Фиуру, чтобы они со своими армиями отправлялись к Катерине и Роланду. Из своего отряда выделите им по двести воинов каждому, а с оставшимися присоединяйтесь к армии Джелу. – Поняла. Всё будет выполнено. Ждите Эрдамона и Фиура в самое ближайшее время. Вскоре из АвЛи прибыли обещанные Тамаром элементальские отряды. Одним из них командовал дух земли Эрдамон – могучий, мрачный и суровый, похожий на громадную седую скалу. Такими же были и его воины, способные одним своим видом навести страх на врагов. Другой элементальский командир, Фиур, принадлежал к стихии огня, хотя по его внешности догадаться об этом было не так легко. Выглядел он почти как обычный человек, лишь волосы его были огненно-рыжими и в глазах отражались языки пламени. В его армии были элементали как огня, так и воздуха. Встретившись с Катериной, Роландом и Тамаром, Фиур сказал: – Теперь, когда у противника есть Клинок Армагеддона, вам может потребоваться защита от него. Ну, хотя бы от его магической силы. Сейчас я сделаю вам амулеты, которые уберегут вас от огня, если враг применит в бою этот клинок. Фиур сжал правую руку в кулак и приложил ее к груди. Закрыв глаза и раскачиваясь из стороны в сторону, он нараспев прочел какое-то заклинание. Когда он раскрыл ладонь, на ней лежали три полупрозрачных округлых камешка, каждый – с аккуратным отверстием посредине. – Вот. Как раз три – для Катерины, Роланда и Тамара. А мне не нужно, на меня огонь и так не действует, – сказал он, положив камни на стол. Катерина взяла амулет и долго рассматривала его. Полупрозрачный камешек отливал красноватым блеском, и создавалось впечатление, что он освещен горящим внутри пламенем. – Что с ним надо делать? – спросила она. – Можете положить в карман, можете повесить на шею. Главное, чтобы во время боя он был с вами, и тогда огонь Армагеддона не повредит ни вам, ни тем воинам, которые окажутся непосредственно рядом с вами. – Хорошо бы и Джелу снабдить таким амулетом, – заметила Катерина. – Ему ведь тоже может понадобиться защита от Армагеддона. – Не беспокойтесь, – сказал Фиур. – Я уже дал ему такой же амулет, как и вам. – Значит, вы встречались с Джелу в АвЛи? – Да, встречался. – Ну и как он вам показался? – Очень приятный молодой человек, хотя и несколько легкомысленный. Жаждет славы, рвется в бой, но, по-моему, не совсем представляет себе, за что мы воюем. У меня сложилось впечатление, что эту кампанию он воспринимает лишь как очередное приключение. Но теперь, после нашего разговора, он, похоже, начал понимать всю серьезность положения. В соответствии с планом Катерины армии Тамара и Роланда отправились на юг. Земляные элементали, возглавляемые Эрдамоном, присоединились к отряду Роланда, а Фиур со своими огненными и воздушными элементалями остался с Катериной. Однажды, сидя вместе с Фиуром у костра, Катерина задумчиво произнесла, указывая на колеблющиеся языки пламени: – Всё-таки огонь – удивительная стихия. Одновременно и животворящая, и гибельная. Он может согревать и давать свет, а может вызывать страшные разрушения… Кстати, ведь Клинок Армагеддона тоже как-то связан с огнем? – Да, – согласился Фиур. – Своей разрушительной силой он обязан прежде всего огненной магии. – Скажите, Фиур, а как он действует? У меня до сих пор довольно смутные представления об этом оружии, и никто не может мне толково объяснить, что оно из себя представляет. – Это неудивительно. Чтобы понять, как действует Клинок Армагеддона, надо хорошо разбираться в огненной магии и в сфере огня вообще. Не сочтите за нескромность, но, наверное, никто не знает этого лучше меня. – Ну так объясните! – У этого клинка много магических свойств. Ну, например, он позволяет своему обладателю черпать из стихии огня физические и магические силы, делает его почти неуязвимым и одновременно наводит страх на противника. Но главное, с чем связана мощь клинка – это заклинание Армагеддона, позволяющее вызывать с неба огонь и жечь им врагов. – Мне кажется, я видела что-то подобное во время войны с Нихоном, – вспомнила Катерина. – Когда враги оказывались в меньшинстве и были обречены на поражение, они иногда вызывали каким-то заклинанием огненный дождь, сжигающий и их самих, и наших воинов. Но ведь у них не было этого клинка? – Заклинание Армагеддона может работать и само по себе. В этом случае оно действует на всех, кто находится на поле боя – в том числе и на своих. И это ограничивает возможность его применения. Как вы заметили, это – оружие побежденных, используемое для того, чтобы унести вместе с собой на тот свет побольше врагов. А Клинок Армагеддона дает своему владельцу устойчивость к этому заклинанию, причем, если Клинок находится у командира, то устойчивость распространяется на всю его армию. То есть можно сколько угодно изничтожать врагов Армагеддоном, не боясь повредить своим. Кроме того, действие этого заклинания может усиливаться в сотни и тысячи раз. Это зависит от того, как действовать клинком, и от магических способностей заклинателя. При умелом использовании Клинка достаточно сильный колдун может одним его взмахом выжечь половину такой страны, как АвЛи. – Я полагаю, они не с АвЛи начнут, – нахмурилась Катерина. – Да это я так, к примеру. Ну, не пол-АвЛи, так, значит, четверть Эрафии, если вам так больше нравится. – Мне это совсем не нравится! Типун вам на язык! – Да успокойтесь, успокойтесь. Ничего они своим Армагеддоном не сожгут. У Ксерона кишка тонка для этого, а к Люциферу клинок не попадет. Мы этого не допустим. – Да, – согласилась Катерина. – Костьми ляжем, но не допустим… Через некоторое время в окрестностях города, где стояла армия Катерины, был пойман вражеский разведчик. При нем нашли схему, на которой он отмечал расположение элементальских отрядов. Когда арестованного привели к Катерине, он с наглым видом заявил: – Вы не имеете права меня задерживать! Я иностранный подданный! – Неважно, чей вы подданный. Вот что важно, – Катерина потрясла в воздухе отобранной у него схемой. – Для кого предназначалась эта информация – для Люцифера? Или для Ксерона? Не слушая ее, задержанный канючил: – Отпустите меня! Я известный в Дейдже человек, мое имя Девон Слин. – Девон Слин… – машинально повторила Катерина, силясь вспомнить, почему это имя кажется ей столь знакомым. Наконец вспомнила: именно так звали дейджского претендента на должность судьи Хармондейла, уступившего на недавних выборах бракадцу Фейрвиверу. Много лет проживший в Хармондейле, Слин должен был хорошо знать те места. Катерине вспомнилось предположение Тамара о том, что Ксерону в его поисках помогал кто-то из местных жителей. Не надеясь услышать от Слина честный ответ, она всё же на всякий случай спросила: – Это вы указали Ксерону, где находятся кузница Казандара и компоненты для изготовления Клинка Армагеддона? Слин, до этого стоявший в напряженной сгорбленной позе, вдруг резко выпрямился, глаза его сверкнули нехорошим блеском. – Да, я! – с вызовом ответил он, в упор глядя на Катерину. Вздохнув, она устало откинулась на спинку стула. Итак, теперь она знала, как Ксерону удалось выполнить данное ему Люцифером задание, но разве это знание могло чем-то помочь ей? – Слин, у меня к вам только один вопрос: зачем? Лицо Слина перекосила нервная усмешка: – Как говорится, враг моего врага – мой друг. Я помогал Ксерону, чтобы отомстить врагам, разрушившим все мои планы. – Каким врагам? – Не делайте вид, что не понимаете! Это я должен был стать судьей – именно я, а не Фейрвивер! Не знаю уж, каким образом бракадский монарх заставил лордов Хармондейла проголосовать за своего кандидата, но зато точно знаю, для кого он старался. И не говорите мне, что не просили бракадское руководство помочь вам! – Да, я просила помощи в предотвращении войны. Но если даже король Магнус действительно оказывал давление на лордов Хармондейла, чтобы обеспечить победу Фейрвиверу, то мне об этом ничего не известно. – Не оправдывайтесь! Из-за вас я проиграл выборы, и вы ответите за это. Пусть теперь кригане пройдутся Клинком Армагеддона по Эрафии, а может быть, и по Бракаде! Жаль только, что я уже не смогу разделить с ними радость победы. Надо же было так глупо попасться… – Вы бы в любом случае не увидели победы криган. Потому что ваш так называемый друг, Ксерон, расправился бы с вами сразу же, как только перестал бы нуждаться в ваших услугах. – Ксерон никогда бы так не поступил! – Почему же? Ведь именно так он поступил с Казандаром. На лице Слина отразилось крайнее изумление. – Он убил Казандара?! Не может быть! Катерина велела привести Торгрима, и он повторил свой рассказ. Слин выглядел полностью раздавленным – руки дрожали, губы прыгали, глаза беспорядочно шарили по шатру. – А что теперь? Какая кара меня ожидает?– выдавил он наконец, со страхом глядя на Катерину. – А сами-то вы как думаете? – ответила она вопросом на вопрос. Щека Слина нервно задергалась, глаза снова забегали. Было видно, что он что-то мучительно для себя решает. Дрожащим голосом он произнес: – Скажите, а если я сообщу вам всё, что знаю о войске Ксерона и о его ближайших намерениях – это как-то облегчит мою участь? Катерина внутренне усмехнулась. Этот беспринципный трус был противен ей до глубины души. Но отказываться от предлагаемой помощи было бы, по меньшей мере, неразумно. – Что ж, – сказала она. – Если ваши сведения окажутся правдивыми – тогда вы можете рассчитывать на смягчение наказания. – Отлично, – произнес приободрившийся Слин. – Дайте мне мою схему… Или лучше карту этой области. Катерина протянула ему карту. – Смотрите сюда. Ксерон со своим отрядом двигается в сторону Крилаха вот по этой дороге, – он ткнул пальцем в показанную на карте дорогу, пролегавшую чуть южнее того места, где они находились, и соединяющую город Ачерон со столицей. – Он знает, что ваших войск там недостаточно, и уверен, что ему удастся прорваться к своим. Если он будет идти с обычной скоростью, то достигнет ваших позиций где-то через неделю. – Какова численность его отряда? – Три тысячи. Из них около пятисот ифритов, остальные – бесы. – Ясно… – Ну так что? Вы не казните меня? – Нет. Я отправлю вас в Стедвик, где вы предстанете перед судом, и буду просить нынешнего правителя Эрафии, Моргана Кендала, о снисхождении к вам. – Спасибо, госпожа! – Слин бросился на колени и стал целовать ноги Катерины. С трудом подавив желание пнуть эту мерзкую тварь, она позвала стражу, и его увели. Разведка подтвердила слова Слина: армия Ксерона численностью в три тысячи воинов двигалась по дороге с Ачерона на Крилах. И было ясно, что врагов необходимо остановить, пока они не достигли своей столицы. Дорога на Крилах пролегала среди непроходимых гор, и если бы Катерина преградила путь Ксерону, он не смог бы свернуть куда-либо и уклониться от сражения. Но вся беда состояла в том, что у Катерины было явно недостаточно сил, чтобы противостоять криганам. В ее распоряжении имелись всего около тысячи элементалей; немногочисленные рыцари и полурослики были не в счет. Элементальские воины не могли на равных тягаться с ифритами, но намного превосходили бесов, так что в обычных условиях преимущество Ксерона было бы не столь уж подавляющим. Но наличие у врагов Клинка Армагеддона резко меняло дело, практически не оставляя Катерине шансов на победу. Она понимала, что если решится навязать криганам сражение, то будет жестоко разгромлена. Армии Тамара и Джелу находились слишком далеко и не могли бы прийти на помощь, да и Роланд за оставшееся время тоже едва ли успевал добраться до места битвы. Однако Катерина чувствовала, что этот момент может стать решающим, что если не отобрать Клинок у криган сейчас – более подходящий случай для этого может и не представиться. Она должна была остановить Ксерона любой ценой, не считаясь с жертвами. Да, она была не в состоянии разгромить противника, но могла по крайней мере нанести ему ощутимый ущерб. Завершить же начатое мог Джелу. Для этого его армии, расположенной к северо-востоку отсюда, следовало выйти на Ачеронский тракт восточнее места предполагаемой битвы и встретить там потрепанный Катериной отряд Ксерона. Тогда задача Катерины состояла в том, чтобы нанести Ксерону максимально возможные потери и задержать его как можно дольше, чтобы Джелу успел выйти ему наперерез. Так она и решила действовать. Она полностью отдавала себе отчет в том, что для нее и всей ее армии это будет означать практически неизбежную гибель. Но другого выхода не было. Не теряя времени, Катерина отправила Фиура к Джелу со следующим письмом: «Обстоятельства складываются так, что, по всей видимости, именно вам предстоит встретиться с Ксероном в решающем сражении за Клинок Армагеддона. Враг направляется в Крилах по Ачеронскому тракту. Здесь я планирую дать ему бой, но моей армии явно не хватит для победы. В случае нашей гибели, которая весьма вероятна, добивать Ксерона придется вам. Поэтому немедленно выходите кратчайшим путем на дорогу с Ачерона на Крилах и ждите врагов. Я сделаю всё, чтобы задержать их до вашего прихода и максимально сократить их численность. Пожалуйста, не подведите меня: от успешности ваших действий может зависеть исход всей войны». Хотя Роланд вряд ли мог успеть привести Катерине подкрепление, на всякий случай она послала сообщение и ему: «Роланд! Ксерон идет из Хармондейла в Крилах, и примерно через неделю я встречу его на Ачеронской дороге в двух днях пути восточнее Ачерона. Я буду стоять до конца, хотя его армия в несколько раз превосходит мою и он вооружен Клинком Армагеддона. В предстоящей битве мне потребуется твоя помощь, так что выступай немедленно. Если же ты опоздаешь к сражению – иди на соединение с Джелу, которому я поручила выйти на ту же дорогу и сразиться с Ксероном в случае моего поражения». Сначала она хотела, чтобы это послание доставил Роланду Торгрим – этот юноша, как выяснилось, умел лишь ковать оружие, но не пользоваться им; ему еще никогда не приходилось участвовать в боях, и поэтому сейчас от него всё равно было мало толку. Но, подумав, Катерина всё же решила отправить к Роланду более надежного и проверенного воина – одного из воздушных элементалей. Сама же она вместе со своим отрядом отправилась на место будущего сражения. Местность производила гнетущее впечатление. По обеим сторонам дороги возвышались голые черные скалы, земля была покрыта коркой застывшей лавы, и лишь кое-где торчали чахлые искривленные деревья. В воздухе витал резкий запах серы, небо было затянуто серой дымкой, и казалось, что здесь никогда не бывает солнца. Похоже, это было одно из самых мрачных мест во всем Эофоле. Именно здесь Катерине предстояло принять свой последний бой. Здесь, чуть в стороне от Ачеронского тракта, ее воины разбили лагерь и стали ждать. Ксерон задерживался. С одной стороны, это было хорошо, поскольку давало надежду всё-таки дождаться подкрепления. С другой – ожидание было тягостным и мучительным. Долгое ожидание угнетающе действовало не только на Катерину. Она видела, что ее воины, в первые дни жаждавшие борьбы, тоже заметно приуныли – и не знала, сможет ли в нужный момент настроить их на битву. И это было хуже всего. Чтобы дать занятие армии, Катерина решила построить укрепления поперек ущелья за крутым поворотом. Воины ломали камень, куски застывшей лавы, копали землю там, где она ещё была, и выкладывали стены. Руководил работами Торгрим, припомнивший подсмотренное и перенятое у отца-каменотеса до того, как молодой гном, став самостоятельным, загорелся кузнечным делом и пошёл в ученики к Казандару. Так неожиданно обернулось во благо решение Катерины оставить Торгрима в лагере. Торгриму даже удалось вывести своды над бойницами наскоро сложенной стены, что давало воинам шанс избежать огненного дождя, вжавшись в стены. Армия занималась делом, работала до изнеможения, и терзаться воинам было некогда. Но для королевы дни тянулись невыносимо медленно, и за это время Катерина успела перебрать в памяти всю свою жизнь. Умирать не хотелось, но в связи с этим она испытывала не столько страх, сколько нестерпимую тоску. Если бы рядом с ней был сейчас любимый отец, или хотя бы Роланд – хоть кто-нибудь родной и близкий! Но она была одна, и некому было утешить и подбодрить ее перед последним боем. И еще одна мысль назойливо лезла в голову Катерине, хотя она и отгоняла ее изо всех сил. Если она погибнет – как это воспримут на родине? Будут ли ее оплакивать как всенародную героиню, устроят ли торжественные похороны в королевском склепе рядом с отцом? Поймут ли там наконец, за что она сражалась, почему она должна была любой ценой воспрепятствовать плану Люцифера? Или они поймут это лишь тогда, когда кригане пройдут по Эрафии победным маршем, сокрушая всё на своем пути Клинком Армагеддона? Но если так – пусть уж лучше пребывают в счастливом неведении, пусть считают эту кампанию бессмысленной прихотью не в меру воинственной королевы… А по ночам неизменно возвращались обычные кошмары… Но вот, наконец, на горизонте появился отряд Ксерона. Моментально сбросив с себя хандру, Катерина, спокойная и собранная, вышла к своим воинам, построившимся в ожидании боя. – Вы все – люди мужественные, – сказала она. – Я не буду лукавить перед вами: шансов одолеть неприятеля у нас почти нет. Наша задача не в том, чтобы победить, а в том, чтобы продержаться как можно дольше и продать свои жизни подороже. Вряд ли кто-то из нас переживет эту битву, но не отчаивайтесь: наши товарищи по оружию довершат наше дело. Конечная победа всё равно будет за нами, даже если нам и не суждено ее увидеть… Из-за поворота вырвались ряды ксеронова воинства и в замешательстве остановились – дорогу преграждала стена высотой в полтора человеческих роста. Но вот в первые ряды пробилась высокая фигура верхом на коне, раздался зычный голос, взлетел вверх клинок и с неба обрушился огненный ливень. Катерина поняла: это и есть Армагеддон. Да, она видела что-то подобное, воюя с Нихоном, но сейчас пламя было гораздо сильнее и при этом совершенно не вредило демонам. Бесы приободрились и с визгом бросились на приступ. Над их головами летели ифриты. Первые ряды сильно проредили камни, с удивительной меткостью выпускаемые полуросликами. Затем волна ифритов перемахнула стену, и закипел рукопашный бой. Это сражение было, наверное, самым жестоким и упорным за всё время войны. Ифриты метали сгустки огня, которые почти не вредили огненным элементалям, зато наносили страшный урон водяным и обжигали рыцарей. С неба то и дело рушились новые струи огня, сжигая каждого, кто оказался вне укрытия. Только огненным элементалям пламя Армагеддона было нипочем, они не горели в огне, поскольку сами были его порождениями. Дело Катерины было бы плохо, но её спасло то, что большую часть ифритов Ксерон оставил при себе, и в битве за стеной воины королевы имели почти пятикратное преимущество в числе. Плюс к тому из-за спин элементалей в огненных демонов летели камни полуросликов. Один за другим ифриты падали на землю и рассыпались кучками золы. Потеряв почти полсотни, ифриты откатились назад. Армия Катерины получила долгожданную передышку, и королева с ужасом подсчитала потери – полегла почти четверть армии. Она быстро отдала необходимые команды, перестроив воинов так, чтобы более слабые и уязвимые для огня оставались под крышей за спинами огненных элементалей. Второй натиск удалось отбить уже с меньшими потерями. Катерина носилась на коне по всему полю боя, отдавая приказы своим воинам и сокрушая демонов точными ударами меча. Свирепые огненные смерчи Армагеддона, косившие элементалей, иногда накрывали с головой и ее, но в этом адском пламени она оставалась совершенно невредимой и каждый раз мысленно благодарила Фиура за амулет, защищающий ее от магии огня. Как только в сражении возникала хоть какая-то передышка, Катерина напряженно всматривалась вдаль, пытаясь разглядеть: не идет ли на помощь отряд Роланда? Она понимала, что шансов дождаться Роланда у нее почти нет, но всё же продолжала надеяться, несмотря ни на что. Волна за волной накатывались атаки, но Катерина удерживала стену. Перед самым закатом Ксерон бросил в атаку почти всех ифритов, но потерявшая три четверти бойцов армия королевы всё-таки устояла – демоны отошли за поворот под бешеный рев своего разъяренного предводителя.

gamehuntera: Все пространство перед стеной было завалено трупами бесов, но и от защитников остались лишь полурослики, большая часть огненных элементалей и больше почти никого. Катерина с ужасом поняла, что если бы враги не дрогнули в последний момент, она бы уже потерпела поражение. Но, так или иначе, она выиграла целый день и полную ночь, и в предрассветной тьме продолжала прислушиваться – не раздастся ли шум подходящей армии Роланда. Утро не принесло новой надежды – наоборот, за ночь Ксерон очевидно успокоился, а то и посоветовался с опытными командирами. Теперь он учел опыт бесплодных атак и оценил преимущества позиции Катерины. В первом же натиске налетевшие ифриты не стали перелетать стену, а обрушились сверху на своды, и те рухнули на головы защитникам. Полурослики почти сразу же пали в завязавшейся схватке под ударами врагов и обрушившимся на землю огненным ливнем. Ничем не сдерживаемые бесы наконец-то преодолели стену, и завязалась отчаянная неравная схватка на развалинах укреплений. Измученные элементали из последних сил отбивались от криган, десятками падая под их мечами и яростным огнем Армагеддона. Их оставалось всё меньше, но никто не струсил, не побежал и не сдался в плен. Израненные, теряющие силы, они продолжали биться, стремясь нанести врагам как можно больший урон. К полудню надежды развеялись. Катерина уже потеряла практически всех своих воинов, сдерживать натиск противника было больше нечем. Она в одиночку отбивалась от наседавших на нее бесов и ифритов. Один из них нанес страшный удар по правому плечу, и каждое движение этой рукой причиняло острую боль. Стиснув зубы, она вновь и вновь опускала меч, снося головы бесам, но на место погибших вставали новые эофольские воины. Бесы не отличались особой силой, но они были слишком многочисленны, и развязка была уже близка. «Хорошо, что я отреклась от престола, – промелькнуло в голове у Катерины. – А то страна осталась бы без правителя». – Прекратите! – раздался вдруг хриплый голос оказавшегося поблизости Ксерона. – Оставьте ее мне, я сам с ней разделаюсь! Бесы послушно отошли в сторону, и Катерина оказалась лицом к лицу со своим врагом. Она могла во всех подробностях рассмотреть его красное лицо с пышущими злобой огромными светящимися глазами, мощное тело, покрытое жесткой и курчавой черной шерстью, загнутые назад короткие и острые рога. В когтистой волосатой руке он сжимал большой тяжелый меч темно-серого, почти черного цвета, рукоять которого была выполнена в форме оскаленной звериной морды с двумя светящимися красным светом камнями вместо глаз. Мощная разрушительная энергия исходила от него, это чувствовалось даже на расстоянии. Мурашки побежали по спине у Катерины: она впервые так близко видела знаменитый Клинок Армагеддона, способный превратить весь этот мир в пылающую огнем преисподнюю. – Эй, Катерина, – крикнул Ксерон, потрясая в воздухе клинком. – Я давно хотел сразиться с тобой один на один. Давай, защищайся! Катерина еще раз взглянула на грозящего ей мечом Ксерона, затем на его воинов, с нетерпением ожидающих кровавого зрелища. Это был конец, и встретить его надо было достойно. Не дожидаясь удара противника, Катерина набросилась на него с мечом, морщась от боли в раненом плече. Ксерон увернулся, в следующий момент Клинок со свистом рассек воздух, но Катерина успела парировать удар. Она неплохо умела обращаться с оружием – когда-то в юности было потрачено много времени на то, чтобы овладеть этим искусством. Но в этой схватке шансов у нее не было. Разве могла раненая и обессилевшая женщина с обычным мечом одолеть лучшего героя дьяволов, чья сила была многократно увеличена Клинком Армагеддона? К тому же рядом, с интересом наблюдая за поединком, стояла толпа бесов, готовых при необходимости немедленно броситься на выручку своему командиру. Но их помощь Ксерону не потребовалась. После очередного удара его клинок глубоко вонзился Катерине в живот, заставив согнуться от адской боли. В глазах потемнело, она зашаталась, но всё же устояла на ногах. Зажимая рукой рану и запихивая обратно вылезающие оттуда внутренности, она вновь взмахнула мечом, но тут же рухнула на землю, сраженная мощным ударом в грудь. Из последних сил она пыталась приподняться, но это никак не удавалось ей. Дрожащие руки разъезжались, скользя по мокрой от крови земле, каждое движение отдавалось страшной болью во всем теле. «Зарезали, как овцу, – подумала Катерина. – Но не напрасна ли моя жертва? Сможет ли Джелу…». Додумать свою мысль она не успела. Под радостные вопли бесов дьявольский клинок с оглушительным хрустом еще раз вонзился в ее грудь, насквозь пройдя через тело и застряв в земле. Катерина почувствовала, как смертельный холод разливается по всем ее членам, а глаза застилает кровавая пелена. Окружающий мир стал медленно погружаться во тьму, но она еще успела увидеть довольную рожу склонившегося над ней Ксерона и услышать его слова: – Ну, что же, ты была достойным противником. Действительно достойным. Но ты не понимала, что против этой штуки, – он выдернул клинок и потряс им перед лицом Катерины – устоять невозможно в принципе! Вот так-то! На всякий случай Ксерон еще дважды пронзил клинком распростертое на земле тело поверженной соперницы, затем огляделся – и увидел, что битва практически закончилась. Лишь кое-где отдельные уцелевшие элементальские воины еще рубились с демонами. Ксерон взмахнул своим смертоносным оружием, прокричав одновременно заклинание Армагеддона – и над полем боя пронесся огненный вихрь, испепеливший последних остававшихся в живых элементалей. Пнув напоследок ногой окровавленное тело Катерины, Ксерон приказал своему отряду двигаться дальше. Глава 5. Конец Люцифера Когда Роланд прочитал доставленное ему духом воздуха послание Катерины, сердце его сжалось от страшного предчувствия. Он сразу понял, что стоит за скупыми строками этого письма. Катерина могла бы и не писать о своем намерении сопротивляться до конца – зная характер жены, Роланд и так понимал, что в предстоящей неравной битве она не отступит, а положит весь свой отряд и сама разделит его судьбу. Он достал карту и отметил на ней указанное Катериной место сражения. Он не успевал добраться туда к необходимому сроку. Более половины его армии составляли элементали земли, приведенные из АвЛи Эрдамоном. Это были наиболее мощные и выносливые из воинов Сопряжения, но по скорости передвижения они существенно уступали не только другим элементалям, но даже и полуросликам. Тем не менее Роланд погнал свой отряд вперед практически без остановок, требуя идти как можно быстрее. Он молил богов, чтобы они помогли Катерине продержаться до его прихода, но с каждым днем надежды на это оставалось всё меньше. Утомленные до предела элементали в конце концов стали буквально валиться с ног, не в состоянии идти дальше, так что Роланду пришлось чаще устраивать привалы. Во время отдыха он сидел как на иголках, понимая, что каждая минута промедления может оказаться роковой. Наконец отряд Роланда достиг Ачеронской дороги и, пройдя по ней около часа, наткнулся на лагерь Катерины. По-видимому, ее воины покинули стоянку совсем недавно: всё здесь было в идеальном порядке, а кое-где еще поднимался в небо дым от потухших костров. Никаких звуков битвы поблизости слышно не было. Лишь черные птицы-падальщики с протяжными тоскливыми криками кружились чуть в стороне от этого места. «Опоздал!» – в отчаянии подумал Роланд. Он приказал своим воинам остановиться там же, где еще недавно стоял отряд Катерины. Вконец обессилевшие элементали в изнеможении рухнули на землю, а Роланд отправился осматривать поле боя. Ему сразу же бросилось в глаза огромное количество убитых бесов. Всё вокруг было усыпано их изрубленными телами. Некоторые израненные криганские воины еще подавали признаки жизни. После битвы Ксерон бросил их здесь умирать – калеки были ему не нужны. А в одном месте лежали в обнимку здоровенный демон и мертвой хваткой вцепившийся ему в горло молодой гном с торчащим из спины кинжалом. Роланд сперва удивился, откуда в армии Катерины взялся гном, но затем вспомнил кузнеца Торгрима и всё понял. Да, этот юноша сполна искупил свою вину. Вперемешку с бесами валялись искромсанные трупы людей и полуросликов. Однако нигде не было видно убитых элементалей. Везде были разбросаны их доспехи, поломанные мечи и копья, но самих тел не было. Впрочем, приглядевшись, Роланд всё же увидел то, что от них осталось: малоприметные кучки золы, россыпи камней, почти уже впитавшиеся в землю лужицы воды… Так и должно было быть – после смерти элементалей тела их сливались с родными стихиями, превращаясь в землю, воду, огонь и воздух. Мрачный и подавленный ходил Роланд по полю боя. Он искал жену – и, в конце концов, нашел ее, лежащую немного в стороне от остальных тел. Доспехи, продырявленные в нескольких местах, были залиты кровью, из зияющих ран в груди торчали обломки ребер, на бледном лице застыло выражение муки. Опустившись перед ней на колени, обезумевший от горя Роланд то прижимал ее к груди и целовал, то тряс изо всех сил и бил по щекам, пытаясь привести в сознание. Он, звал ее, умолял очнуться, нашептывал, то и дело сбиваясь, какие-то лечебные заклинания… Как ни странно, его усилия увенчались успехом: Катерина застонала и приоткрыла глаза. – Роланд… – произнесла она слабым прерывающимся голосом. – Я не смогла… Клинок у Ксерона. Все погибли – весь мой отряд… – Не переживай, милая! Они не напрасно погибли. Джелу теперь легко справится с тем, что осталось от отряда Ксерона, и клинок достанется нам. И вот тогда я отомщу за тебя. Страшно, жестоко отомщу! Весь Эофол будет гореть в огне! Глаза Роланда сверкнули яростью, в выражении лица вновь проступило что-то пугающее, демоническое. Катерина попыталась что-то сказать, но изо рта у нее хлынула кровь, глаза закатились, тело напряглось и затем бессильно обмякло. – Нет, Катерина, не умирай! – в отчаянии закричал Роланд. – Ты не можешь оставить меня! Я отнесу тебя к целителям, всё будет хорошо, только ты держись… Я тебя умоляю, держись! Весь перепачканный кровью, Роланд поднял Катерину на руки и понес ее в свой лагерь, давясь слезами и бормоча проклятия в адрес Эофола. «Этот труп лечить бесполезно!» – явственно читалось во взгляде пожилого элементальского целителя, к которому Роланд доставил Катерину, умоляя спасти ее. Тем не менее, тяжело вздохнув, элементаль сказал Роланду: – Хорошо. Я должен ее осмотреть. Выйдите, пожалуйста, и подождите меня снаружи. – Нет, я останусь здесь! – воскликнул Роланд. – Ну хорошо, оставайтесь, – произнес элементаль. – Только не мешайте мне. Приложив ладонь ко лбу Катерины, лекарь начал колдовать. Прислушавшись к его быстрому неразборчивому бормотанию, Роланд узнал заклинание восстановления, служащее для привязывания души к поврежденному телу. Король не раз видел, как во время битвы это заклинание буквально возвращало к жизни умирающих воинов, позволяя им подниматься и, забыв о ранах, вновь набрасываться на врагов. Но Катерину оно не привело в чувство, хотя ее прерывистое дыхание стало ровнее и глубже. Затем целитель подозвал своих помощниц, суетившихся в другом углу палатки над приготовлением лекарств. Женщины, относящиеся, судя по скользким чешуйчатым телам, к водной стихии, помогли ему снять с Катерины доспехи и одежду, и Роланд невольно отвел глаза от вывороченных внутренностей и переломанных ребер. Целитель стал плавно водить руками в нескольких сантиметрах от ее тела, то ли определяя тяжесть и глубину повреждений, то ли передавая лечебные флюиды. В некоторых местах он останавливался и сокрушенно качал головой. Потом одна из помощниц принесла чашу с каким-то зельем, и лекарь стал обмакивать туда куски ткани и прикладывать их к кровоточащим ранам, одновременно читая заклинания. Остановив кровь, он взял иглу с ниткой и принялся зашивать разорванные внутренности. Не в силах больше смотреть, как элементаль ковыряется в кишках Катерины, Роланд в полуобморочном состоянии вышел из палатки. На свежем воздухе ему стало лучше, но вернуться обратно он не решился. Сев на лежащее рядом бревно, он стал ждать. Время тянулось мучительно долго. Наконец до Роланда донеслись шаги направляющегося к выходу целителя и его слова, адресованные кому-то из помощников: – Оставайся с ней и всё время повторяй заклинание исцеления. А если начнет уходить – тогда заклинание восстановления. Элементаль вышел к Роланду и с безмерно усталым видом опустился рядом с ним на бревно. – Ну, что?! – с нетерпением спросил Роланд. – Плохо. Очень плохо. И кишки порваны, и сердце задето, и крови она потеряла столько, что удивительно, как вообще еще жива. Я сделал, что мог, но всё равно она не протянет и нескольких часов. – Черт возьми… Неужели ничего нельзя сделать? А как же ваши заклинания? – А что – заклинания? Они ведь тоже не всесильны. Есть, конечно, такая магия, которая поднимает и мертвых – так называемая некромантия, ее в Дейдже хорошо знают… Но вы же не этого хотите? – Нет, конечно же! Но я вас умоляю – не сдавайтесь… – Разумеется, мы будем бороться за нее до конца, но вы же сами понимаете – она не жилец. – Я могу увидеть ее? – Пожалуйста, проходите. Роланд вошел в палатку и присел на стул перед койкой, на которой лежала бесчувственная Катерина, вся замотанная бинтами. Рядом стояли две целительницы из водных элементалей, одна из которых совершала над головой Катерины магические пассы своими руками-плавниками, а другая втирала в ее лоб и виски какую-то резко пахнущую мазь. Роланд взял свою жену за руку – и ощутил, как ее холодная ладонь еле заметно шевельнулась. Он не понял, почувствовала ли Катерина его присутствие; во всяком случае, в ее лице ничего не изменилось. Продолжая сжимать ее руку в своей, Роланд просидел рядом с ней весь вечер и всю ночь. Элементальские целители, хлопотавшие над Катериной, за это время уже несколько раз успели сменить друг друга, а Роланд всё сидел и сидел. Утром он вспомнил, что Катерина в своем послании приказывала ему догонять армию Джелу, и пошел отдавать соответствующие распоряжения своим воинам. Ксерон с остатками армии, обескровленной в битве с Катериной, шел по Ачеронской дороге в Крилах. Потери его в недавнем сражении были велики, но, находясь на своей территории, он чувствовал себя спокойно и уверенно, как и его уцелевшие воины. Для них было полной неожиданностью, когда воздух наполнился протяжным свистом длинных стрел, ряды войска повалились как колосья под лезвием серпа, а из-за поворота навстречу им вырвался огромный отряд элементалей под предводительством Джелу. Ксерон, взмахнув своим чудодейственным мечом, сразу же вызвал Армагеддон, но это мало чем помогло ему: численное превосходство противника было слишком велико. Воины Джелу, сознавая важность этого сражения, бились яростно, не жалея сил. В ответ на огонь Армагеддона в бесов летели стрелы эльфийских лучников, а также другие стрелы, магические, с деловитым видом выпускаемые Циэлой. Азарт битвы совершенно не затрагивал элементальскую героиню. Она спокойно и невозмутимо творила свои заклинания, и с ее пальцев то и дело срывались серебристые сгустки энергии, без промаха бьющие в бесов и сражающие их наповал. Строй демонов быстро редел, и становилось всё очевиднее, что никакой Армагеддон уже не спасет остатки армии Ксерона от полного разгрома. Джелу, давно истосковавшийся по битвам, рубился с бесами вдохновенно, испытывая истинное упоение. За всё время пребывания в АвЛи ему не приходилось вступать в серьезные сражения, и теперь он, наконец, мог отвести душу. Кроме того, он понимал, что сама эта битва свидетельствует о поражении Катерины, и горел желанием отомстить за нее. С наслаждением кромсая врагов мечом, он неожиданно увидел почти рядом с собой Ксерона. – Вот он! – крикнул Джелу своим воинам, указывая на вражеского командира. – Держите! Увидев с воинственными возгласами несущуюся к нему толпу элементалей, возглавляемую Джелу, Ксерон взмахнул Клинком, и над полем сражения в очередной раз пролетел огненный смерч. Воины Джелу с воплями повалились на землю. Часть осталась лежать бездыханной, на глазах теряя форму, другие всё же сумели подняться и снова броситься к врагу. И только Джелу остался стоять невредимым, не обращая внимания на сыпавшиеся ему на голову огненные хлопья. – Что, иммунитет к Армагеддону, да?! – заорал Ксерон. – А мне плевать на твой иммунитет, он тебя не спасет. Я этим Клинком и без всякой магии запросто выпущу из тебя кишки! Он замахнулся, намереваясь осуществить свою угрозу, но один из очухавшихся элементальских воинов, вцепившись в его руку, отвел удар от Джелу. Воины обступили Ксерона плотным кольцом, так, что деваться ему было уже некуда. Джелу схватил его за шиворот – и вдруг почувствовал, что держит в руке пустые доспехи. Ксерона нигде не было. В последний момент он успел магически телепортироваться в неизвестном направлении – совершенно голым, бросив всё, что имел при себе, в том числе и Клинок Армагеддона. Смачно выругавшись, Джелу поднял меч с земли – и сразу почувствовал исходящую от него мощную темную энергию, одновременно отталкивающую и необыкновенно притягательную. Два чувства боролись в душе Джелу. С одной стороны, хотелось скорее избавиться от страшного оружия, насквозь пропитанного дьявольской силой, порожденного злом и способного творить только зло. С другой – он никак не мог отделаться от ощущения, что Клинок создан специально для него, что это – будто продолжение руки, дополнительная часть его тела, без которой уже трудно себя представить. Сжимая в руке этот меч, Джелу ощущал, как небывалая сила вливается в его мышцы, а вместе с ней приходит и непоколебимая уверенность в собственной непобедимости. Он чувствовал себя богатырем, способным свернуть горы и при этом совершенно неуязвимым. Увидев клинок в его руках, остатки брошенной Ксероном криганской армии в ужасе разбежались во все стороны. «Сейчас устрою им фейерверк», – подумал Джелу. Он взмахнул клинком, ожидая увидеть низвергающееся с неба пламя, но ничего не произошло. – Что за ерунда? – удивленно пробормотал Джелу. – Почему он у меня не работает? – Потому что надо было еще и заклинание сказать, – объяснил ему оказавшийся рядом Фиур. – Ах, да, еще же и заклинание… Совсем забыл. А какое заклинание, вы его знаете? – Знаю. Потом научу. Но только будьте поосторожнее с этим клинком. Его магической силы достаточно для того, чтобы одним махом выжечь всё на десятки километров вокруг. Джелу озадаченно посмотрел на дьявольский меч и на всякий случай спрятал его подальше. Теперь, когда элементальская армия владела Клинком Армагеддона, дела пошли гораздо успешнее. Очевидно, кригане поняли, что война фактически уже проиграна ими; во всяком случае, с потерей Клинка их боевой дух резко упал. Предпочитая не ввязываться в сражения, они покорно отступали на восток, и через несколько недель армии Джелу, Роланда и Тамара встретились у стен Крилаха. Как ни удивительно, обороной города руководил не кто иной, как Ксерон. Очевидно, Люцифер был настолько обрадован вестью об уничтожении Катерины, что простил за это своему герою даже потерю Клинка. Кроме того, стало известно, что криганский правитель обратился за помощью к своим давним нихонским союзникам. Поэтому Роланд, к которому теперь перешло командование, принял решение немедленно штурмовать город. Затягивать с этим было нельзя: прибытие нихонцев могло существенно осложнить задачу. Вызвав к себе Джелу, Роланд сказал ему: – Я иду на Крилах. Дайте мне Клинок Армагеддона – он потребуется мне в предстоящей битве. Однако Джелу, спокойно и дерзко посмотрев в глаза своему командиру, произнес: – Нет, Роланд. На Крилах пойду я. – Это почему же? – спросил явно обескураженный Роланд. – Потому что я так чувствую, что вы намерены сравнять с землей не только весь город, но и его окрестности. Разве не так? – А что вас не устраивает? Разве вы не понимаете, что и Крилах, и вся эта поганая страна давно нуждается в очищении огнем? С демонами другого разговора быть не может! – Но ведь не все местные жители – враги. Зачем всех-то уничтожать – детей, женщин, стариков? – Они всё равно демоны, всё равно представители этой мерзостной расы. Их нужно истребить всех до одного! – Хорошо, а полурослики? Те, которые к нам не присоединились? Они-то за что должны страдать? Ведь Армагеддон скосит всех без разбора, и их – тоже. – У нас нет другого выхода. Наша задача – полное освобождение Эофола, и если ради этого придется пожертвовать полуросликами – мы пойдем на это. – Нет, Роланд. Я этого не допущу. Уже не в силах сдерживаться, Роланд сорвался на крик: – Немедленно отдайте мне Клинок! Я долго ждал того момента, когда смогу, наконец, за всё расквитаться с криганами – и этот момент пришел! Не смейте мне препятствовать! – Простите, но Клинок я вам не отдам, – невозмутимо ответил Джелу. Роланд хлопнул кулаком по столу: – Да что вы себе позволяете? Кто из нас главнокомандующий – вы или я?! – Сейчас вы, а вообще-то Катерина. А она всегда была против излишней жестокости. Услышав эти слова, Роланд смягчился: – Ладно, ладно… Я чувствую, мы с вами не договоримся. Пойдемте к элементалям, пусть лучше они нас рассудят. – Пойдемте, – согласился Джелу. Они зашли в палатку, где сидели Тамар и Эрдамон, и изложили им суть своего спора. – Как вы считаете, кто из нас должен возглавить штурм Крилаха? Как вы решите, так и будет, – сказал Роланд. – Послушайте меня, Роланд, – произнес Тамар после недолгого раздумья. – Мне понятна ваша ненависть к криганам, ваше желание отомстить им за всё, что они сотворили с вашей женой, да и с вами тоже. Но вы слишком ослеплены злобой, а это до добра не доведет. Жажда мести лишает вас разума. Трудно даже представить, что вы можете натворить, если Клинок Армагеддона попадет в ваши руки. Так что штурмом криганской столицы будет руководить Джелу. – Тем более что на нем лежит печать судьбы, – добавил Эрдамон. – Ну, ладно… – угрюмо пробормотал Роланд и направился к выходу. Когда он ушел, Джелу обратился к Эрдамону: – Вы не первый, от кого я слышу о лежащей на мне печати судьбы. Все гадалки и прорицатели говорили мне то же самое, но никто не мог ничего толком объяснить. Может быть, вы растолкуете мне, что это за печать такая? Меня что, ожидает какая-то особенная судьба? – Я тоже точно не знаю, – сказал Эрдамон. – Я просто вижу, что вы отмечены судьбой, избраны для каких-то пока неясных целей. У вас какое-то особое предназначение в этом мире, и я чувствую, что оно связано с этим клинком. – Мое предназначение – в том, чтобы избавить мир от криганской угрозы? Чтобы сокрушить Люцифера силой Клинка Армагеддона? – Может быть, в этом, а может быть, и нет. Но будет лучше, если Люцифера уничтожите именно вы. Я знаю, что вы распорядитесь Клинком так, как следует. Большой отряд элементалей, эльфов и полуросликов двигался по направлению к криганской столице. Впереди, гордо восседая на коне, ехал Джелу. Его огненно-рыжие волосы развевались по ветру, глаза горели суровой решимостью. Это был его звездный час. Он шел брать Крилах – и нисколько не сомневался, что возьмет его. И он не поверил своим глазам, когда увидел: навстречу ему со стороны города движется армия демонов во главе с самим Ксероном. Похоже, криганский командир вывел из города всю или почти всю находившуюся там армию. Злорадная усмешка озарила лицо Джелу. – Смотрите-ка, – произнес он, повернувшись к своим воинам, – сами идут к нам на расправу. Надоело, видно, в городе отсиживаться, хотят скорее решить исход битвы. Ну что же, они об этом еще пожалеют. Вперед, за мной! И Джелу повел своих воинов в атаку. Поравнявшись с демонами, он, давно державший наготове Клинок Армагеддона, решил, что настало время привести его в действие. Все последние дни перед этой битвой Джелу потратил на тренировки, уходя подальше в безлюдные места и отрабатывая там технику наложения заклинания Армагеддона – сначала под руководством Фиура, а затем и самостоятельно. Он произносил заклинание и одновременно с этим взмахивал Клинком, варьируя скорость его движения и величину описываемой в воздухе дуги. В зависимости от этого вызываемый эффект менялся от слабенького дождика из тусклых, быстро гаснущих искр до весьма ощутимого огненного шквала, оставляющего после себя десятки метров выжженной земли. Но в этих упражнениях Джелу еще ни разу не использовал Клинок на полную мощность. Теперь же, со свистом рассекая воздух, он вложил в удар всю свою силу, а в заклинание – всю энергию души. И результат превзошел все ожидания. Огонь обрушился с неба сплошной стеной, накрыв всё поле боя. Демоны с дикими воплями рухнули на землю, охваченные пламенем. И еще несколько минут с неба продолжали низвергаться огненные потоки, превращающие врагов в обугленные куски мяса. Джелу, чьи воины оставались совершенно невредимыми, потрясенно наблюдал за этой картиной. Разрушительная мощь вызванного им Армагеддона во много раз превосходила то, чего тем же клинком и тем же заклинанием достигал Ксерон в их предыдущей битве. Видимо, по магическим способностям Джелу намного превосходил противника. Ему стало даже как-то не по себе, когда он понял, что одним ударом сократил численность вражеской армии чуть ли не вполовину. Он хотел повторить то же самое еще раз, но понял, что не сможет. Исчерпав всю энергию, он не был способен сосредоточиться на заклинании. Впрочем, он чувствовал, что его магические силы уже восстанавливаются и что через некоторое время он вновь сможет с тем же эффектом вызвать Армагеддон. А пока он просто бросился в атаку, используя Клинок Армагеддона как обычный меч. Один вид этого оружия вызывал у демонов неописуемый ужас, и многие бежали от Джелу в панике и растерянности. Однако уйти удалось немногим. Эльфийские лучники стреляли без промаха, а мощные и быстрые элементали, настигая врагов, сражали их наповал. Тем временем Джелу понял, что готов повторить заклинание. Он взмахнул клинком – и на поле боя вновь низверглось адское пламя, уничтожая практически всё, что осталось от армии Ксерона. И тут Джелу заметил самого Ксерона. Весь в ожогах, с дымящейся шерстью и покрытым копотью лицом, он с ужасом смотрел на элементальское войско и на пламенеющий Клинок Армагеддона в руках Джелу. Затем он перевел взгляд на столь неосмотрительно покинутый им город, на жалкие остатки своей армии, на разбросанные вокруг дымящиеся трупы демонов… Внезапно Ксерон молниеносным движением запустил в карман руку – и в ней блеснул небольшой металлический предмет грибообразной формы. – Отнимите у него это! Это же артефакт телепортации! – закричал кто-то из элементалей. – Что-что? – переспросил Джелу. – Я не понимаю этих ваших заумных слов. Выражайтесь нормальным языком! – Да сбежит он сейчас! Джелу и его воины бросились к Ксерону, но было уже поздно. Он быстро повернул шляпку металлического гриба – и в тот же момент растворился в воздухе, оставив на своем месте лишь груду доспехов и оружия. – Во трус! – хмыкнул Джелу. – Второй раз сбегает, паршивец. И короля своего бросил… Ну ладно, нам же будет легче. Вперед! В Крилахе армию Джелу встретили лишь немногочисленные бесы, большинство из которых при виде Клинка Армагеддона трусливо разбежались по подворотням. Джелу не обращал на них внимания. У него была одна цель – уничтожить короля Люцифера. Когда он со своими воинами подошел к дворцу, где скрывался король, стоявшие у входа криганские стражники спешно попрятались внутрь и заперли за собой ворота. – Открывайте! Сопротивление бесполезно! – крикнул Джелу. Никакой реакции не последовало. Тогда он с разбегу стукнул ногой в тяжелую, обитую железом дверь, которая от удара слетела с петель и с грохотом повалилась внутрь здания. Джелу и сам удивился, откуда у него взялась такая богатырская сила, но затем понял: это – тоже результат действия Клинка Армагеддона. Вместе со своими людьми он устремился во дворец и оказался в большом, пышно украшенном зале, полном демонов. Они бросились к нему, держа наготове мечи и копья, но он выхватил из ножен свой клинок и, подняв его над головой, прокричал: – Стоять! Стоять, я сказал! А то я вам сейчас такой Армагеддон устрою – мало не покажется! Криганские стражники послушно замерли на месте, глядя на Джелу со страхом и уважением. – Вот так, – удовлетворенно произнес он. – А теперь бросайте оружие и дуйте отсюда. Побросав мечи на пол, демоны на полусогнутых ногах потянулись к выходу. – Стража, ко мне! – раздался злобный бас из самого угла зала. – Не слушайте его! Я приказываю остаться! Повернувшись на голос, Джелу увидел забившегося в угол рослого краснолицего дьявола, богато одетого и увенчанного золотой короной. – А, вот ты где, Люцифер Криган Третий… Чего глотку-то дерешь? Бесполезно. Твоя доблестная стража больше не хочет тебя защищать. Дьявол отшатнулся к стене, выпученными от страха глазами взирая на Джелу и его клинок. – Ну, вот и всё, гадина. Конец пришел и тебе, и твоим планам… Ты знаешь, что это такое? Знаешь?! – воскликнул Джелу, потрясая клинком перед носом дрожащего короля. – Ты хотел получить его – вот сейчас и получишь! Не выдержав, Люцифер бросился перед ним на колени. – Не надо! Не убивай, пощади! – Еще чего! Это тебе за Катерину! – крикнул Джелу, с размаху вонзая клинок в грудь повелителя дьяволов. С душераздирающими воплями Люцифер повалился на пол. Страшные корчи сотрясали его тело, изо рта шла кровавая пена. Сконцентрировав всё внимание на клинке, торчащем из его груди, Джелу произнес заклинание Армагеддона. Клинок вспыхнул пламенем, затем разгоревшийся огонь охватил и всё тело Люцифера. Спустя несколько минут от криганского правителя осталась лишь груда обугленных костей, посреди которой валялся раскаленный Клинок Армагеддона. Дождавшись, когда клинок остынет, Джелу поднял его и вместе с элементальскими воинами вышел на площадь. Обернувшись, он еще раз взглянул на только что покинутый им дворец – огромное здание, возвышавшееся посреди площади, мрачное и величественное одновременно. Вынув из ножен клинок и указывая им на дворец, Джелу вновь произнес заклинание. Лезвие меча засветилось изнутри красным светом, с него стали срываться огненные искры. Точно рассчитав силу размаха, Джелу описал им в воздухе небольшую дугу – и в тот же миг дворец, объятый пламенем, с грохотом обрушился. Джелу, завороженный видом горящего дворца, долго стоял и смотрел на пожар. От этого занятия его отвлек крик выбежавшего на площадь элменталя: – Командир! Сюда плывут нихонцы! Вслед за своим воином Джелу бросился к одной из башен, стоявших по углам городских стен, и по проходящей в ней лестнице поднялся на самый верх, откуда были хорошо видны все окрестности. Повернувшись к морю, он увидел темневшие вдали очертания кораблей под черными нихонскими флагами. Сжимая в руке Клинок Армагеддона, он молча смотрел на приближавшиеся суда. С этим грозным оружием он ничего не боялся, но лишнего кровопролития ему не хотелось. Корабли были уже довольно близко, и на переднем из них можно было различить фигуру капитана, сосредоточенно глядящего в подзорную трубу. А затем капитан отложил трубу, корабль лег в дрейф, следовавшие за ним – также. Затем они развернулись и двинулись обратно. Очевидно, увидев развевающийся над Крилахом флаг Сопряжения, нихонцы поняли, что опоздали, и благоразумно решили не связываться с элементалями. Джелу облегченно вздохнул: на сегодня сражений и так уже было предостаточно. Любовно поглаживая лезвие клинка, он стал медленно спускаться со стены. Ему и самому не верилось, что эта война наконец завершилась.

gamehuntera: Глава 6. Возвращение Все эти недели элементальские целители ни на секунду не отходили от постели Катерины, хотя и не надеялись спасти ее. По всем медицинским представлениям, ее душа давно уже должна была покинуть изувеченное тело, но каким-то непостижимым образом она всё еще держалась. Элементали применяли всё свое магическое искусство, постоянно удерживая ее своими заклинаниями на зыбкой грани между жизнью и смертью. Особенно старалась Циэла, которую элементали вызвали к Катерине сразу же после первой битвы Джелу с Ксероном. В совершенстве знающая магию воды, она лечила раненую малоизвестными, но весьма сильными заклинаниями, относящимися к этой стихии. И хотя Циэле, как и другим элементалям, не удавалось исцелить ее, Катерина до сих пор была жива только благодаря усердию и самоотверженности этой женщины, находившейся при ней практически неотлучно. Большую часть времени она пребывала в бреду и беспамятстве. Ей мерещилось нестерпимое адское пламя, испепеляющее всё вокруг, растрескивающаяся и проваливающаяся в преисподнюю земная твердь, рушащиеся города, заливаемые клокочущими потоками лавы, дикие вопли сгорающих заживо людей… Нет, это не было то заклинание, которое вызывал Ксерон Клинком Армагеддона в ее последнем бою. Это было что-то иное, гораздо более страшное. И всё-таки это было как-то связано с Клинком Армагеддона, с этой войной и с ней, Катериной… А потом видения исчезали, и она проваливалась в полную темноту и тишину. Иногда из обступающего ее мрака выплывало лицо Циэлы, бормочущей заклинания, или Роланда, произносящего какие-то ласковые слова. До ее слуха доносились обрывки чьих-то разговоров о том, как правильно пользоваться Клинком Армагеддона, и об осаде Крилаха, из чего можно было заключить, что война подходит к концу. Время от времени Циэла, возложив свои руки ей на грудь, начинала ритмично раскачиваться, и Катерина ощущала, как в ее тело вливается жизненная энергия целительницы. После таких процедур Циэла выглядела совершенно обессиленной, но зато сознание Катерины ненадолго прояснялось. В один из таких моментов Катерина увидела, что в изголовье ее постели сидит Джелу, сжимающий в руке так хорошо знакомый ей Клинок Армагеддона. Лицо героя было усталым и еще более бледным, чем обычно. – Всё кончено, – произнес он. – Король Люцифер мертв. Наконец-то получил по заслугам, мерзавец. А этот клинок всё-таки очень сильная вещь. Я мог бы разнести им в щепки весь Крилах! – Что… вы сделали… с городом? – с трудом проговорила Катерина. – Да ничего такого. Спалил королевский дворец, и всё. Мы же не варвары какие-нибудь, чтобы громить всё подряд. Там мирных жителей полно было… Или я не прав? – Правы… Нельзя быть… варварами… Катерина утомленно закрыла глаза, погрузившись в раздумья. Теперь, когда Люцифер был повержен, следовало решить, что дальше делать с Клинком Армагеддона. Собственно, этот вопрос возник у Катерины уже давно – тогда, когда она впервые узнала от Торгрима, что клинок уже создан. Интуиция подсказывала ей тогда, что этот предмет, созданный мощной магией, будет невозможно уничтожить обычными способами. Торгрим подтвердил ее догадку, сказав, что способ уничтожения Клинка был известен, наверное, только Казандару, унесшему эту тайну с собой в могилу. Катерина решила тогда, если удастся добыть этот меч, оставить его у себя. Так было бы надежнее всего, хотя, наверное, постоянно держать у себя это оружие, насквозь пропитанное дьявольской злобой, было очень тяжело. Но столкновение с Ксероном нарушило все ее планы. Теперь, когда она лежала при смерти, когда каждый день мог стать для нее последним, требовалось найти для Клинка надежного хранителя. Конечно, Катерина понимала, что вообще-то такая вещь должна принадлежать государству, но отослать ее в Стедвик на усмотрение Кендала и Совета лордов не решалась. Ведь было неизвестно, кого изберут королем и как этот новый правитель распорядится столь мощным и опасным оружием. Поэтому Катерина склонялась к тому, чтобы отдать Клинок кому-то из близких, но кому? Роланду? «Весь Эофол будет гореть в огне!» – вспомнились Катерине слова мужа. И этот его злобный демонический взгляд, так пугавший ее. И заваленный изуродованными трупами город Стугиус…Нет, Роланд, овладев Клинком Армагеддона, может натворить ужасных бед. А вот Джелу, пожалуй, самая подходящая кандидатура. Катерина и так была уверена в нем, а сегодняшний разговор окончательно убедил ее: он никогда не применит клинок в злых целях. Джелу тем временем, приняв задумчивость Катерины за обморок, поднялся и пошел к выходу. – Постойте, – окликнула его Катерина. – Что такое? – Возьмите себе… этот клинок… Вы заслужили. – Я?! – Джелу явно не ожидал такого предложения. – Но ведь я добывал его для вас! – Возьмите, – несмотря на слабость, голос Катерины прозвучал твердо и требовательно. – Теперь он ваш… После взятия Крилаха Роланд и Джелу покинули Эофол, предоставив полуросликам самим продолжать борьбу за освобождение своей страны от демонов. Джелу отправился в Эрафию, Роланд с Катериной – в Энрот. Ушли и элементали: их задача в этом мире была выполнена. Их причудливые города бесследно растворились в воздухе так же быстро, как в свое время появились на этих землях. Духи четырех стихий вернулись в свой загадочный мир, о котором было известно лишь то, что он называется Стихийными плоскостями или Сопряжением. Из всех элементалей осталась лишь Циэла, пообещавшая сопровождать Катерину до Энрота. Роланд стоял на палубе плывущего в Энрот корабля и глядел вдаль, глубоко погрузившись в свои мысли. Он и не заметил, как к нему подошла Циэла и встала рядом. – Вы от Катерины? Как она там? – спросил он. – Спит. Я наложила на нее успокоительное заклинание. – Скажите, Циэла, она будет жить? – Не знаю. С такими повреждениями вообще-то не выживают, но у нее на удивление выносливый организм. Сейчас ей вроде чуть лучше, хотя раны по-прежнему не затягиваются. И неудивительно – ее жизненные силы на исходе, для исцеления их не хватает. Я пыталась делиться с ней своими, но ее раны слишком тяжелы, и моя энергия в ее теле не удерживается – это всё равно, что наливать воду в дырявый сосуд… Может быть, ваши лекари помогут ей лучше, чем я. Но даже в самом благоприятном случае ей потребуется очень много времени, чтобы вылечиться. Циэла достала из кармана небольшую записную книжечку. – Вот, возьмите. Я записала сюда лечебные заклинания, которыми пользовалась. Отдайте это вашим целителям – едва ли они знают такие заклинания. Роланд и Циэла несколько часов стояли молча, слушая шум моря. Наконец на горизонте появилась едва различимая полоска земли, постепенно приближавшаяся. – Энрот? – спросила Циэла. – Да, Энрот. Скоро мы будем дома. Наконец-то… Даже не верится. Я ведь там не был, наверное, лет десять! Сначала криганский плен, потом служба в Эрафии и эта война… И всё из-за этих поганых криган! Их надо было вырезать всех до одного, хотя Катерина и была против… – Нет, Роланд, так нельзя. Со злом нельзя бороться его же методами. Мой вам совет: когда будете в Энроте, сходите там в храм Света. А то вы, по-моему, уходите на путь тьмы. Роланд задумался. – На путь тьмы? Знаете, мне и самому иногда так кажется. Во мне как будто сидят какие-то внутренние демоны и сбивают меня с правильного пути. Неудивительно – я же шесть лет был в плену в Эофоле, и, похоже, постоянное общение с криганами тяжко повлияло на меня. Я стал черствым, жестоким… А как иначе? Если б вы только знали, как измывались надо мной эти изверги! Циэла внимательно взглянула на собеседника. – А как именно они вас мучили? Лицо Роланда исказила болезненная гримаса. – Ох, не спрашивайте! Как только не мучили… Били, жгли каленым железом, душили, ломали кости, сдирали кожу… Я был как безумный, плохо соображал, что происходит, но боль была страшная. Каждый раз казалось – всё, сегодня точно концы отдам, но наутро приходил в себя – и ничего не было, ни ран, ни ожогов. Не знаю уж, как, но за ночь они всё залечивали. – За одну ночь? – озадаченно переспросила Циэла. – Невероятно… Подождите, а они вас во время пыток в зеркало смотреть не заставляли? – Откуда вы знаете? Они с этого и начинали – привязывали к креслу напротив зеркала, а потом гасили факелы и уходили, сначала зеркало обжигало пламенем, а потом уже набрасывались с пыточными инструментами… Циэла покачала головой. – Так я и думала. Это зеркало – их любимое орудие истязаний. Зерцало Огня – кажется, они так его называют... Оно собирает в себе злобу истязаемого и обращает против него. Признайтесь, Роланд, ведь вы, будучи в плену, гневались на демонов и мечтали о расправе над ними? – Разумеется. Если бы я мог – такое бы сотворил с этими живодерами… – Вот. Зерцало отражало вашу ярость – и все муки, которые вы придумывали для них, доставались вам же. А кригане вас и пальцем не тронули – от обычных пыток они разве что удовольствие получат, и долго пытаемый не выживет, а вот пытка зеркалом наполняет их силами, и использовать пленника можно долго… вы шесть лет выдержали. – Но я же видел и чувствовал, как они терзали меня! – Эти видения могут быть неотличимы от реальности. Они тем ярче, чем больше ярости в душе у человека. – Так, значит, я страдал от собственной злобы? – Вот именно. – Не знаю, что и сказать… Да, наверное, мне действительно надо отправиться в храм, чтобы очистить душу. К Роланду подошел один из матросов. – Ваше Величество, через час мы приплываем, – сообщил он. – Мне пора, – вздохнула Циэла, – Я должна вернуться в свою стихию. Роланд взглянул на нее с грустью. Ему было жаль расставаться с этой красивой спокойной женщиной, сделавшей так много для их победы. – Циэла, останьтесь с нами еще хотя бы на несколько дней. Я покажу вам свою столицу – Свободную Гавань. Это прекрасный город, вы сами увидите. Я представлю вас своим лордам. Вас примут как самого дорогого гостя! – Мне очень жаль, но я не имею права сойти на берег Энрота. Моя миссия закончена, и я должна вас покинуть. – Но почему?! – Сопряжение зовет меня к себе… – Объясните же мне, в конце концов, что такое Сопряжение? Кто вы, элементали? Откуда вы пришли и куда теперь уходите? Циэла грустно улыбнулась. – Это тайна, которую не положено знать смертным. Вы всё равно не поймете… Я могу сказать только одно – если когда-нибудь зло снова будет угрожать миру людей, и вы будете не в силах справиться сами – тогда мы вернемся и снова поможем вам. А теперь прощайте, Роланд. Я должна идти. И Циэла, легким грациозным движением перемахнув через борт, прыгнула в воду и исчезла в ней без следа, как будто растворилась в своей родной стихии. Роланд еще немного постоял на палубе и спустился вниз, в каюту Катерины. Присев на край кровати, он долго всматривался в бледно-серое, с обострившимися чертами лицо своей жены. Катерина слабо застонала и приоткрыла глаза. – Катерина, милая! Мы подходим к родным берегам. Скоро мы с тобой будем дома… В Энроте к Катерине были приставлены лучшие врачи, собранные Роландом со всего королевства. Днем и ночью хлопотали они над ней, используя и заклинания Циэлы, и старинные рецепты местных знахарей, и новейшие изобретения ученых магов. Но главное – они извлекли из дворцовой сокровищницы древний лечебный артефакт, тщательно оберегаемый и используемый только в самых крайних случаях. Это был изящный позолоченный жезл из слоновой кости, покрытый причудливой резьбой. С его помощью любой человек, даже начисто лишенный целительских способностей, мог передавать больному часть своей жизненной энергии, причем гораздо эффективнее, чем это делала Циэла с помощью заклинаний. Первые опыты разочаровали. Роланд, который вернулся из храма Света осунувшимся, но с прежним ясным взором, пожелал лично испытать новое средство. Касаясь жезлом тела жены, он ощущал, как вибрирует тот в руках от потока энергии, уходящей из его тела к Катерине, сам король через час лечения чувствовал себя как после целого дня битвы, а видимого улучшения в состоянии Катерины не произошло. Сразу припомнились слова Циэлы, что отданная сила уходит, как наливаемая вода из дырявого сосуда, и Роланд подивился, сколь же велика была её сила, что она отдавала её долгими неделями. Пока силы Катерины поддерживал Николай, король собрал всех лекарей на совет и поделился словами целительницы и своими наблюдениями. В конце концов решили попробовать разом влить в истерзанное тело королевы столько силы, чтобы оно наполнилось до краев. Принять участие в сеансе исцеления вызвались Роланд и Николай; кроме того, король попросил своего советника и близкого друга Уилбера Хамфри тоже поделиться силами с Катериной. Помимо них, для ритуала были избраны трое магов, опытных в передаче энергии, и целитель, лучше всех понимавший, куда следует направить живительный поток. Накануне все семеро начали принимать целебные и укрепляющие отвары, и, входя наутро в покой жены, Роланд ощущал, что переполнен бурлящей жизненной силой. Ему не терпелось отдать ее Катерине, которая, как обычно, лежала в полузабытьи, с затуманенным взором, почти не реагируя на происходящее. Вокруг суетились маги и целители, готовясь к обряду. От стоящих по углам жаровен поднимался голубоватый дымок, потихоньку затягивающий комнату горьковатым ароматом. По указанию целителя, руководившего ритуалом, три мага встали позади него, а за ними полукругом расположились рыцари – в центре Роланд, а по бокам Николай и Хамфри. Два мага положили ладони на плечи целителю, третий взял его за руку, а св

gamehuntera: опасти рушащиеся здания и вопящих от ужаса людей. За спиной Катерины с грохотом обрушился дворец, погребая под своими обломками тех, кто не успел выбежать наружу. В дыму мелькнула высокая фигура Кендала, он вложил камень в гнездо на рамке портала, который мгновенно ожил, распахнувшись клубящимся провалом в ничто. Кендал подхватил оказавшуюся рядом женщину с ребенком на руках и швырнул в проем – они мгновенно исчезли. Толпа с воплем рванулась к порталу. Распихивая друг друга, отчаявшиеся люди лезли в узкие ворота. Какой-то полуголый здоровенный мужик с опаленными огнем волосами, истошно крича и расталкивая женщин с детьми, пытался пробиться ко входу в портал; возмущенная толпа не пускала его… «А ведь сейчас и в Эофоле творится то же самое. И в Нихоне, и в Дейдже… Какая теперь разница, кто следовал путем добра, кто – путем зла. Всё равно все пришли к одному и тому же концу. Нет больше ни добра, ни зла, смерть всех уравняла и примирила. Наверное, только так и могло закончиться противостояние света и тьмы, по-другому мы примириться не могли…» Регент выкрикивал какие-то приказания появившимся рыцарям, потом повернулся и канул в дымное пламя. Рыцари собрали несколько десятков латников, образовавших недлинный живой коридор, через который мчались к порталу обезумевшие люди. Ратники, повернувшись спиной к бегущим, отражали напор толпы, действуя древками копий, пока их товарищи рассекали людское месиво и направляли к порталу. – Что же вы стоите, королева? Бегите, спасайтесь – вас пропустят без очереди! – крикнул пробегавший мимо рыцарь. Однако Катерина продолжала стоять с безучастным видом, даже не обернувшись в его сторону. Не дождавшись от нее никакой реакции, рыцарь обреченно махнул рукой и устремился к порталу. «Спасаться? Бежать? Куда бежать – в незнакомый чужой мир, в который ведут эти порталы? Нет, тот мир не для меня, мне не будет в нем места. Зачем он мне, если всё, что мне дорого, всё, что я люблю, остается здесь?» Чудовищной силы взрыв раздался в нескольких метрах от Катерины, разбросав в стороны всех, кто стоял рядом. Взрывная волна подбросила Катерину в воздух, и ей показалось, что она, разрываемая на части адской силой, летит прямиком в тартарары. Последним ее ощущением был мощный удар о землю, и больше она уже ничего не чувствовала. А из самых глубин преисподней вырвался громадный, свирепо ревущий столб пламени. Огонь взметнулся ввысь и обрушился на землю, накрыв собой всех, кто еще пытался спастись. И долго пылало это адское пламя, и в его яростном треске уже не было слышно истошных воплей погибающих…



полная версия страницы